Тамерлан

— Ты такой замечательный. Ты самый лучший. Я так люблю тебя, — говорю, говорю, и готова говорить бесконечно. Потому что я так долго это хотела сказать, столько времени это копилось внутри девичьего сердца, что я даже не думаю о возможных последствиях.

Ни о чем не думаю, кроме как о его крепких руках и большом, сильном, тёплом теле.

Как вдруг он буквально толкает меня на пол, садит на колени и дергает вверх за волосы.

— Ааа, больно! — хмурюсь я, довольно сильно ударяясь коленками. Кажется, разбиваю их в кровь о жёсткую плитку.

— Ты же такая взрослая, — издевается он, — разве не знаешь, чем занимаются в туалетах?

Слова яд, проникает прямо в душу. И то с какой интонацией он это говорит, заставляет почувствовать холодок, что проноситься по позвоночнику.

— Прекрати! Я ничего не знаю! — кричу, впиваюсь ногтями в руку, что держит крепко за волосы. — Отпусти меня!

Смотрю умоляюще, не веря в то, что он так груб со мной. Он не может так со мной поступать.

— Ты же любишь меня, — еле ворочает он языком, но каждое его слово топором рубит мои надежды.

— Как?! — не в силах сдерживаться кричу я вся в слезах.

— У меня не такой вялый, — усмехается он уголком рта, крепко держит волосы, звенит пряжкой ремня и вжимает в ширинку.

Я, не понимая, почему он поступает со мной так отвратительно, опускаю взгляд. И кричу в ужасе.

После застываю в изнеможении с открытым ртом, моргаю пару раз, надеясь на то, что мне просто кажется. Потому что это… Это не член.

Я вижу выпрыгнувшее из трусов нечто… Чудовище. Дубина. Нереально огромное. Увитое сеткой пугающих выпуклых вен и внушительной головкой. Покрытые темными волосками яйца.

Боже. Помогите!

То, что я тогда увидела спальне, не считается, он не был и наполовину таким большим как сейчас.

— Открывай рот.

— Нет! — отворачиваюсь, от чего пальцы в волосах делают только больнее.

— Ты же любишь меня! Открывай рот!

— Нет! — закрываю я глаза и сжимаю губы, по которым тут же проводят чем-то сухим и горячим.

Я непроизвольно открываю глаза и вижу на лице Тамерлана злость, но мой взгляд падает на удава, которого он хочет в меня запихнуть.

Я молю взглядом остановится, не делать того, о чем он потом обязательно пожалеет. Не портить нашу первую близость.

Но кажется, ему плевать, и вот одна рука так и остается в моих волосах, не давая мне даже дернуться.

А пальцы второй нажимают мне на щеки, вынуждая открыть рот.

Это конец.