Мой голос обрывается на последнем предложении, и я решаю замолчать, чтобы не дать волю накопившемся эмоциям. Раньше я смотрела на лицо Тимура и ничего, кроме ненависти оно не вызывало. Не понимала, как можно быть таким заносчивым нахалом. Но сейчас, я сама того не понимая, переступила черту, которая разделяла два совершенно противоположных полюса. На одном сконцентрировалась вся злоба, ненависть и пренебрежение, а на другом — трепет, легкость и доверие. И, кажется, эта черта, проведенная мною же, была абсолютна необоснованна.
— Понимаю. Но он сильный парень, справится, — на лице Тимура нет ни улыбки, ни теплоты во взгляде, но от его слов на душе становилось спокойнее. — Тебе тоже нужно отдохнуть.
— Я останусь с ним, как я могу его бросить.
Матвей начинает двигаться и сбрасывать с ног одеяло. Поворачивается на противоположный бок и лениво открывает глаза. Первое время смотрит на одну точку, долго восстанавливая сознание, а после начинает быстро хлопать ресницами.
— Привет.
Как дела? Как ты себя чувствуешь? — я пододвигаюсь ближе и провожу рукой по светлым волосам.
— Хорошо, — Матвей начинает шевелить пересохшими бледно-розовыми губами. — Болит…рука.
Он поднимает правую руку, чтобы посмотреть, что же доставило ему такой дискомфорт. И, увидев залепленный пластырь на локтевом сгибе, проводит по нему указательным пальчиком.
— Это тебе ставили уколы, чтобы твоя голова больше не болела. Она же больше не болит?
— Нет, не болит, — Матвей поднимается на локтях, и садиться, немного сгорбив спину.
Сонно потирает голову и впервые переводит взгляд на Тимура. — Здравствуйте.
— Это Тимур, помнишь его?
— Да. Этот дядя подарил мне робота и футбольный мяч, — немного шепелявя, протяжно произносит Матвей.
— Ну, здравствуй. Ты сильно напугал свою сестру и бабушку, — Тимур чуть наклоняется и кладет руки на кровать.
— Я не специально, просто голова сильно болела.
— Ты футболист значит, да?
— Да, я хожу играть с ребятами на стадион.
У меня очень хороший тренер. Адель, получается, я теперь не смогу играть в футбол?
— Сначала тебе нужно выздороветь, — Тимур опережает меня. Кладет ладонь на маленькую ножку Матвея и чуть теребит ее. — Как только врачи скажут, что ты здоров, мы с тобой вместе поиграем в футбол.
— Правда? Я обещаю выздороветь, — в зеленых глазах Матвея вновь появляется неподдельный детский блеск.
— Мужчины должны сдерживать свои обещания. Ты же мужчина?
— Да.
