Каждое слово дается мне с особым трудом, потому что руки Тимура блуждают по моему разгоряченному телу, а губы в комбинации с его языком продолжают ласкать шею.
Внезапно он отстраняется, и первое время я не могу понять, что произошло. Тимур опускается на колени, подцепляет пальцами край моего платья и протяжно тянет его вверх. Когда платье бесформенным кругом окольцовывает мою талию, а мои черный трусики стягиваются вниз, Тимур прикусывает мои ягодицы.
— Обожаю их… — в след за укусом следует жаркий поцелуй.
Я ахаю и теперь упираюсь руками об холодную поверхность панорамного окна.
Тимур целует мои ягодицы еще раз, и еще. А когда он выпрямляется, то его пальцы уже глубоко во мне. Одновременно с ускорившимся сердцебиением и приливом нервозности, в животе разливается горячая волна крови. Теперь Тимур быстро и технично трахал меня пальцами. Животное вожделение, исходящее от него, быстрое движения его пальцев быстро подводили меня к пику наслаждения, заставляя покусывать губы и мычать.
Я хотела развернуться и взглянуть на него, но Тимур не позволили мне этого сделать.
Выйдя из меня и проведя влажными пальцами по моим ягодицам, поднимаясь к спине, его рука обвила мою талию и поднялась к груди. Один рывок и тонкие чашечки моего платья с легкостью спустились вниз. Удивительно, как бордовая ткань не порвалась от его сильных рук.
— Хочешь мой член, девочка? — Тимур шлепает меня по ягодице, его тяжелая рука сразу же ложиться мне на спину и начинает давить.
Я делаю несколько шагов вперед дрожащими ногами и теперь упираюсь разгоряченной оголенной грудь об холодную поверхность стекла.
Позади раздался звук расстёгивающейся молнии, лязг бляшки ремня. С этого места отчетливо было видно, как из клуба выходят незнакомые парни и закуривают сигареты. Стоит им поднять голову вверх, и они увидят, чем мы здесь занимаемся. Как бы я не была возбуждена, подобная мысль заставляет меня постыдиться и отпрянуть от окна.
— Что такое, Адель?
— Там… Там люди… Они могут увидеть нас…
— Может я хочу, чтобы все эти люди видели, как я трахаю тебя, — широкая ладонь легла на мои бедра и Тимур притянул меня к себе.
— Тем более они не увидят ничего, о чем бы не догадывались.
— Боже… — со стоном выдохнула я, когда Тимур сделал первый глубокий толчок.
Все происходило, словно в тумане: запотевшее стекло, тяжелая рука, сжимающая мой затылок, соски, горящие от трения о холодную поверхность, свирепые движения члена во мне, и пальцы, ласкающие клитор.
