Болью исходится каждая клеточка моего тела, она — словно злокачественная опухоль разъедает здоровые ткани моего организма, отравляя все тело и разум. А еще мою грудь раздирает невыносимая злость на этот несправедливый мир. Я готова закричать на весь этаж, ударить по начищенному лифтовому стеклу, чтобы выместить накопленный гнев. Я должна взять себя в руки. Глубоко втягиваю ртом воздух и закрываю глаза. Двери лифта бесшумно раскрываются, знаменуя остановку на нужном этаже.
Топот моих ног эхом раздается на лестничной площадке.
Встаю напротив знакомой двери и несколько раз стучу. Спустя пару секунд, которые казались мне адской вечностью, дверь распахивается и на пороге оказывается он. Тимур одет в темные джинсы и белую рубашку, края которой расстегнуты и свободно свисают с его тела, отрывая вид на идеальный пресс, небольшую поросль темных волос и яркую татуировку на груди. Его волосы взъерошены, глаза красные и стеклянные, а в правой руке он держит открытую бутылку минеральной воды.
— Адель… Проходи.
Я делаю пару шагов и прохожу в прихожую. Тимур закрывает дверь, отпивает воды и проходит в гостиную, надеясь, что я пойду за ним. Но когда я продолжаю стоять в коридоре и с силой сжимать кулаки, Тимур оборачивается и окидывает меня пристальным взглядом.
— Что такое? Даже не пройдешь?
— Я скоро уйду. Из твоей квартиры и из твоей жизни."
"Тимур опускает глаза к своим рукам, закрывает полупустую бутылку с водой и отвернувшись, кидает ее на диван. А после вновь смотрит прямо в лицо, исследуя и считывая мои эмоции.
Молчит. Ждет, пока я начну говорить. Сейчас я не в состоянии играть в его игры, и поэтому я делаю шаг в его сторону.
— Ты последняя сволочь… — я останавливаюсь в метре от Тимура и прожигаю гневным взглядом. — На самом деле ты оказался таким же, каким я представляла тебя в первый день нашего знакомства. Как ты мог? Как ты только посмел к ней притронуться?
— Не изволишь назвать причину, по которой ты назвала меня сволочью?
Он спокоен. Смотрит на меня из-под густых ресниц.
Его лицо не выдает ни одной эмоции. Ни сожаления, ни раскаяния, ничего. И только по пустому взгляду, хриплому голосу, красным глазами я понимаю, что у него похмелье.
— Ты еще спрашиваешь?! Ты изнасиловал Розу!
— Ты это серьезно? — он плотно сжимает губы и вскидывает одну бровь. Показывает удивление. Наглый лжец.
— Она мне все рассказала. Сказала про все подробности, как ты ударил ее и рвал на ней одежду.
— Я не насиловал ее.
