В салоне пахнет приторным освежителем воздуха, немного сигаретами. У меня под ногами я нахожу парочку пустых жестяных банок из-под энергетика.
— Все не так уж и плохо. Но я очень устала, сил нет даже говорить, — я откидываю голову на подголовник сиденья и сонно смотрю на Рому.
— Привыкнешь. Все привыкают.
На фоне приглушенно играет музыка. На часах 5:34. Мы проезжаем жилые дома, в которых начинает зажигаться свет в окнах. Люди только встают и собираются на работу.
— Не видела тебя сегодня в баре.
— У меня была смена в Випе, — Рома осматривает меня, останавливая взгляд на шее.
— Это где?
— Видела длинную лестницу у главного входа? Так вот она ведет в VIP-комнату. Это что-то вроде места для нашего руководства.
У главного входа в большом зале клуба действительно есть длинная лестница, которая ведет куда-то наверх. У подножия обычно стоит несколько человек в униформе, строго охраняющие доступ. Обычные смертные всегда проходят мимо, и только у некоторых гостей есть доступ к этой комнате. Во время своей смены я видела, как туда поднимался Тимур Азатович.
А еще одна стена этой комнаты состоит из светоотражающих стекол, поэтому оттуда открывается отличный вид на все, что происходит в клубе.
— Ясно, — я замолкаю и устало смотрю на дорогу, свет фар, зеленые деревья вокруг. Очень хочется смыть эту ночь с тела и лечь в теплую кровать. — Как Карина?
— Нормально. Дома ждет.
Карина — девушка Ромы. Они уже несколько месяцев живут вместе. Я пару раз ее видела и мы даже смогли немного поговорить.
Хорошая девушка.
Когда Рома въезжает в узкий двор и останавливается у моего подъезда, я беру рюкзак и собираюсь выйти из машины.
— Слушай, Адель, хочу сказать тебе кое-что, — парень разворачивается ко мне лицом, кладет одну руку на руль, а другой упирается в подголовник своего водительского сиденья. — В этом клубе случаются плохие вещи, и я не хочу, чтобы они как-то затронули тебя. Мы не чужие люди, как-никак девять лет сидели за одной партой. Просто будь осторожнее, ладно?
Взгляд Рома аккуратно касается моего лица.
В его глазах читается настороженность, сопереживание и некая братская любовь. Он действительно переживает за меня.
— Ром, все будет хорошо. Не переживай за меня, я со всем справлюсь. Ты же знаешь, — я слегка бью парня кулаком в плечо и устало улыбаюсь.
— Да, знаю.
Я одариваю парня последней улыбкой и выхожу из машины. Смотрю на темные окна второго этажа. Спят. Тихо вхожу в гостиную и бесшумно закрываю за собой дверь.
