— Сколько тебе лет? — произнесено томно, грязно и липко.
— Восемнадцать… — с силой сжимаю свои колени, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Восемнадцать…. — мужчина пробует на вкус это слово. — Мне нравится. Люблю юное тело.
Меня сейчас стошнит. То ли от того, что от этого пузатого старика неприятно пахнет, то ли от произнесенных им грязных слов. Страх окончательно завладел моим телом, полностью взяв под контроль ситуацию.
— Пошли за мной… — мужчина встает и кладет свою липкую ладонь на мое запястье. Тянет меня вверх.
Покорно встаю. Следит за каждым моим движением. Смотрю на его лицо. Грязные зелёные глаза с мутным оттенком. Наклоняет голову и целует мое оголённое плечо. Отворачиваюсь. Его рука уже вот несколько секунд покоится на моей пояснице и начинает подталкивать вперед. Начинаю шагать онемевшими ногами в сторону выхода в объятиях пузатого старика. Чувствую на себе пристальный взгляд с барной стойки. Мысленно умираю.
Темная дверь распахивается, делаю первый шаг и оказываюсь в знаменитой Розовой комнате.
Почему розовая? Три из четырех стен покрыты зеркалами так, что я вижу умноженную версию себя. Помимо зеркальных покрытий в этой комнате присутствует большое количество решетчатых балок, покрытых светодиодной лентой. Яркий свет множества маленьких лампочек на ленте заполняет комнату розовым цветом. Поэтому то и розовая комната. В центре небольшой комнаты серый мягкий диван, рядом — стеклянный круглый столик на коротких железных ножках. Пара стеклянных бокалов для шампанского и бутылка вина рядом.
Почти около выхода — шест.
— Смелее, девочка, — продолжаю стоять у входа, не решаясь хоть на шаг пройти в комнату. Массивные руки подталкивают меня за бедра, и я прохожу вглубь комнаты.
Клиент обходит меня и плюхается на серый диван, вальяжно раскинув руки на спинку. Обводит взглядом мое тело в следующем порядке: тонка шея, оголенные плечи, плоский живот и задерживает взгляд на длинных ногах. Мне очень хочется прикрыться, чтобы он не оставлял след своего жадного взгляда на моем теле.
— Приступай.
Короткий приказ, за которым следует движение красного языка по нижней губе. Покорно разворачиваюсь и подхожу к шесту, проглатывая унижение и стыд. Закрываю глаза, чтобы как-то спасти ситуацию, и пытаюсь представить на месте отвратного деда кого-то другого. В сознание яркой вспышкой выстреливает наглое лицо Тимура, его статная фигура, вальяжно расположившаяся на месте старика, его небрежный взгляд, кричащий о звериной мощи.
