Ты много работаешь, чтобы обеспечить нас. Но скажи мне правду, внучка, этот мужчина содержит тебя?
Глаза бабушки смотрят прямо на меня, заглядывают в душу. В ее взгляде читается сожаление вперемешку с разочарованием. Она еще никогда так на меня не смотрела.
— Что ты имеешь в виду, бабушка?
— В каком кафе ты работаешь, чтобы получать такие хорошие деньги? Ты работаешь только по ночам. Я видела твои синяки на коленках и ступнях, которые ты так умело прячешь. На прошлой неделе, во время уборки случайно уронила твой рюкзак и оттуда вывалилась дорогая косметика.
К тому же сын Риммы с соседнего подъезда сказал, как видел тебя у одного дорогого клуба. Скажи мне правду, Адель, ты торгуешь своим телом?
Мне словно дали сразу несколько пощечин. Щеки начинают гореть, кровь застывает в жилах, а дыхание и вовсе прекращается. В голову лезут самые разные мысли, но я не могу придумать ни одного путного ответа на вопрос бабушки. Говорить правду нельзя. Ни в коем случае. Я не хочу разочаровать ее, не хочу видеть огорчение в ее взгляде, я этого не вынесу.
— Как ты могла такое подумать, бабушка! Я не занимаюсь ни чем постыдным, если ты про это. По ночам я работаю потому что в ночные смены платят больше денег, кажется, я это уже тебе говорила. Синяки у меня от того, что мне приходиться ползать по полу и собираться упавшую еду с подносов. А в тот клуб я ходила один раз, потому что меня позвала подруга.
Я смотрю на бабушку и надеюсь, что она не прочтет ложь в моих глазах. Я никогда не умела врать, но сейчас этот навык был бы очень кстати.
— Тогда кто был тот мужчина? Он явно не из людей нашего круга, про его машину у нашего подъезда до сих пор говорит весь двор.
— Это мой друг. Друг с работы. Его зовут Тимур и он постоянный клиент нашего кафе. Там мы с ним познакомились и он, проникнувшись нашей ситуацией, решил нам помочь. Он дал мне в долг, чтобы я смогла оплатить квартиру и, разумеется, я отработаю эти деньги дополнительными сменами.
Когда я заканчиваю свою браваду, то падаю без сил на кресло.
Я смотрела бабушке в глаза и нагло ей врала. Мне тошно самой от себя. Обманывать родного человека — что может быть хуже?"
"— Ладно, внучка, я тебе верю. Иди сюда, — на онемевших ногах я подхожу к бабушке и сажусь рядом с ней. Она накрывает меня морщинистыми и теплыми руками, и только по контрасту температур наших тел я понимаю, насколько была холодная и дрожала. — Но имей в виду, что никакие деньги мира не стоят того, чтобы моя внучка занималась постыдными вещами.
