Последствия жаркой ночи
Еще пребывая в поверхностном сне, я чувствую райскую легкость, еще никогда за последнее время мою голову по утрам не одолевал изнуряющий поток мыслей о грядущем дне. Нет ощущения, что надо куда-то бежать, против воли вскакивать с кровати и идти решать свои проблемы. Эта первая ночь, когда мне спалось неимоверно хорошо, понять не могу, почему именно так, но мой старый диван сейчас ощущается, как воздушное облако. Я уже проснулась, но продолжаю лежать с закрытыми глазами, чтобы продлить редкое наслаждение.
Мышцы тела неимоверно болят, а между ног отчего-то тянет.
Заставляю себя открыть глаза и первое время несколько секунд смотрю на одну точку. Фокус зрения настраивается и перед собой я вижу ножку дивана, его черную обивку, серый ковер. Подождите. У нас в квартире такого и в помине не было…
Резко поднимаюсь на локтях, и с ужасом осматриваю незнакомую мне комнату. Натяжной белый потолок, модная люстра, высокий шкаф из темного дерева, впереди — серый компьютерный стол, на котором стоит дорогой ноутбук, разбросанные листы каких-то документов и пачка дорогих сигарет.
Опускаю глаза и понимаю, что лежу в чужой кровати, наполовину укрытая мягким белым одеялом абсолютно голая. За стеной — приглушенный звук льющейся воды.
Ужас бьет в голову, словно отбойный молотком, заставляя нейроны моего головного мозга воспроизводить события вчерашней ночи. Дверь соседней комнаты с шумом открывается, прервав поток моих мыслей, и в комнату входит он. Тимур на секунду останавливается в дверном проеме и, заметив, что я проснулась, начинает идти в сторону серого комода.
Вокруг его бедер обернуто белое махровое полотенце, которое с каждым шагом сползает с его мокрых бедер. С волос, по шее и груди стекают капли воды, спускаясь ниже к пупку.
— Проснулась, — констатирует он и отодвигает верхний ящик комода. — А ты любишь поспать. Уже обед.
Тимур скидывает с бедер полотенце, которое из-за тяжести воды быстро падает на пол. Он, совершенно не стесняясь своей наготы, достает из ящика боксеры и собирается их надеть.
Я широко раскрываю глаза от вида его оголённых ягодиц и, давая себе мысленный подзатыльник, отворачиваюсь к окну. Вспоминаю, что я абсолютно голая, сажусь на матрасе, сгибаю ноги и, хорошенько прикрыв одеялом грудь, вновь устремляю взгляд на уже одетого Тимура.
— Что я делаю в твоей пастели?
— Очевидно, ты ночевала здесь, — Тимур поворачивается ко мне лицом, начиная застегивать ремень на только что надетых брюках.
