Аня! Идем!
– Она вам не собачка и выйдет отсюда тогда, когда сама захочет, – стальные нотки в его голосе заставляют даже отца собраться и показать признаки жизни.
– Сбавь обороты, пацан, если не хочешь в глаз получить, – грозно выдает папа.
Мне хочется сесть на корточки и прикрыть голову руками, пока не закончится перестрелка, но я понимаю, что не могу этого сделать. Зацепит в любом случае.
– Смените тон, – парирует Никита.
Отец сжимает руки в кулаки и выставляет вперед правую ногу:
– Че ты сказал?
– Папа… – выдыхаю я, полностью теряя контроль над ситуацией.
– Лучше не стоит. Я предупреждаю вас только из уважения к вашей дочери, – произносит Никита.
Вижу, как меняется выражение лица главы моей семьи, авторитет которого сейчас подрывается самым наглым образом. Комната наполняется напряженным молчанием на несколько мгновений. Никита находит мою руку и коротко сжимает пальцы, прежде чем снова заговорить:"
"– А теперь слушайте внимательно. Аня работает не в притоне, а в приличном месте. Живет она здесь, и да, вместе со мной.
Я не бандюк, хотя, если кто-то посмеет ее обидеть, кто угодно, то могу стать им в два счета. Ей восемнадцать, и она уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения самостоятельно. И если бы вы больше времени уделяли своему ребенку, то, возможно, знали бы обо всех изменениях в ее жизни.
– Да что ты говоришь?! Мы обеспечиваем ее! Платим за учебу! Она должна отчитываться перед нами в любом возрасте! Или что? – мать заглядывает Никите через плечо. – Думаешь, нашла себе хахаля и сразу взрослая стала? Да он выкинет тебя на улицу, как только натрахается!
Ее слова разрывают душу на части.
Сколько можно?! Почему она не может нормально выслушать меня?! Хотя бы один чертов раз?!!
– Мама! – впервые за долгое время повышаю на нее голос. – Что ты несешь?!
Выбираюсь из укрытия. Никита не препятствует, и я чувствую его поддержку.
– Валера, ты слышал, как она со мной разговаривает? – жалобно пищит мать и смотрит на отца, побелевшего до состояния туалетной бумаги.
– Анна! – гремит он. – Ты едешь домой!
– Нет! – отрезаю твердо.
– Что значит нет?! – заводится отец не на шутку.
– Я остаюсь здесь. Я сама могу себя обеспечить. И мне надоело, что вы относитесь ко мне, как к капиталовложению!
Мать ударяется в рыдания, бурча что-то о моей неблагодарности. Отец сжимает зубы и предпринимает еще одну попытку схватить меня за руку. Он выбрасывает руку вперед, но Никита быстрее. Раз! И мы уже в метре от моих ненормальных родителей.
