– Тогда я никуда не поеду, – говорит Вася и демонстративно отворачивается, чуть не падая со стула.
Встречаюсь с тьмой взглядом и приподнимаю бровь:
– В смысле домой?
– Нам завтра ехать на озеро рано утром. Тебе нужно выспаться, иначе делов не будет. Мы с Максом разгребли бумажки, так что он сам встанет за бар.
– Но…
– Никитина, расслабься. Я еще не забыл, как держать шейкер, – довольный Макс появляется за барной стойкой.
Что-то тут становится тесновато. И чего он так лыбится? Жизнь налаживается?
– Но… – меня нагло хватают за руку и вытаскивают в зал, мешая договорить.
– Развлекайся, Кислый, – бросает Никита, шагая к выходу. – Вася, тебя ждут в «Раю». Поехали! Карета подана!
Сжимаю ладонь Никиты, привлекая внимание:
– Ты собрался эту принцессу везти дальше гулять? Чтобы он точно от кого-нибудь выхватил?
– Конечно нет. Но если я начну его уговаривать ехать домой и он меня выбесит, а он выбесит, то выхватит уже от меня."
"Вася вовсю горланит песни в открытое окно, я ржу, как сумасшедшая, а Никита тренирует сдержанность.
Побелевшие костяшки на его руках и резкие повороты подсказывают, что он в секунде, чтобы остановиться и вышвырнуть недоделанного Артура Пирожкова на улицу. И где же его любимые антидепрессанты, когда они так нужны?
– Ребята, знали бы вы, как сильно я вас люблю! Вот смотрю и чувствую, как мои яички щекочут бабочки.
– Аня, заткни его, иначе я оторву ему все, что болтается.
– Вась, и мы тоже тебя любим, – хихикаю я.
– Но знаете что? Только попробуйте профиськать друг друга.
Я вас запихну в один мешок и отправлю в кругосветку на верблюде.
– Где ты возьмешь верблюда? – спрашиваю я, поражаясь его дурной фантазии.
– Выращу. Вот прямо завтра и начну.
– Приехали! – рычит Никита, резко нажимая на тормоз. – Выплевывайся.
– Куда ты меня привез?!
– Домой.
– Но я хочу танцева-а-а-ть! Солнышко, скажи своему ручному зверю, чтобы…
Никита выскакивает из машины и открывает заднюю дверь. Хватает Васю за шиворот и вытягивает наружу.
– Только не бей его, Никит! У него завтра свидание!
Несемся по ночному городу в спокойном молчании.
Искоса поглядываю на Никиту, наслаждаясь сжимающим грудь счастьем от того, что он рядом. Что он мой. Как бы там ни было, он удивительный. Не святой, конечно, у него куча недостатков и ужасных черт, от которых сводит зубы, но это не мешает мне любить его. В его тьме больше человеческого, чем в самых добрых и честных на первый взгляд людях.
– Говори, Аня, а то сейчас взорвешься.
