– Стерва… – тихо выдыхает он.
– Это ты про Ларису? Что у вас за холодная война? Не поделили бланки посещения студентов? Или вы соревнуетесь, кто круче в роли старосты?
– Ого! Ты что-то спрашиваешь у меня? Сама! Не прошло и полгода! Солнышко клонится к горизонту, и просыпается красавица Анна, – язвительно произносит Матвей, и я хмурю брови. – Черт! Ань, извини… У меня на нее аллергия. Мы с Лариской в одном классе учились. Еще со школы терпеть друг друга не можем. Я же был отличником, гордостью школы. Она все время пыталась меня обскакать, но… Если не дано, значит не дано.
– Она лучшая в нашей группе.
– Это потому что там нет меня.
– Да-а-а, – хмыкаю я. – Между вами чувствуется давняя борьба. Лара всех по фамилии называет, но твою произносит по-особенному…
– Как будто хочет блевануть, – смеется Матвей.
– Ага. У тебя вообще забавная фамилия. Пустовитый…
– И ты туде же… – он закатывает глаза. – Эй, Никитина! А ты часом не прифигела?
Беззаботное веселье испаряется, оставляя лишь холодок болезненных воспоминаний.
Моя фамилия, как вечное напоминание.
– Ань, ну ты что? Обиделась? Я же пошутил.
– Нет. Все в порядке.
– Точно? – его ладонь ложится мне на колено.
Вскакиваю с места, оглядываясь по сторонам:
– Я уже проголодалась! Может, пойдем перекусим?
– Да. Хорошая идея.
В кафе на соседней улице полно народу. Занимаем один из крошечных столиков на улице. Приятная мягкая подсветка ласкает взгляд, а дыхание ночной прохлады – кожу. И все вроде бы замечательно, но что-то не так. Чувствую, что нахожусь не на своем месте.
И это не вина Матвея или кафе. Только моя. Я сама виновата, и от этого осознания становится все хуже.
– Здесь есть пицца и бургеры, – бормочет Матвей, разглядывая меню.
Утыкаюсь невидящим взглядом в стол, внимание привлекает яркий и звонкий смех. По соседству сидит молодая парочка. Их стулья стоят не напротив, как за большинством столов, а рядом. Парень обнимает девушку за плечи, нашептывая что-то на ухо. Она краснеет и снова громко хохочет.
Злобная зависть бьет по спине.
Выпрямляюсь и отвожу глаза.
Интересно, какую цену они заплатили за счастье? Или еще заплатят…
В последнее время я все чаще и чаще задумываюсь о том, что Никита был прав. У всего есть цена, и у некоторых вещей она куда выше, чем три шоколадки. Иногда на кон приходится класть принципы, почти всегда в торговом ходу время. Ну а в любовных делах чаще всего ты идешь ва-банк: сердце, душу, тело, мысли, сон, покой… Отдаешь все, слепо надеясь, что не прогадал.
