Бесстыжие касания. Ритмичные движения. Страстные необузданные поцелуи… Стон слетает с губ, прислоняюсь спиной к холодной плитке, нарочно ударяясь затылком. Хватаю ртом воздух и мелкие капли воды, отскакивающие от груди и шеи.
Я хочу его. Самое ужасное, только его. Даже представить не могу рядом кого-то еще. Чтобы я настолько доверилась. Настолько открылась.
Если быть честной, то я думала, что и Никиту больше не смогу подпустить. Он ведь видел то злосчастное видео, но вчера я об этом даже не вспомнила. Мне хотелось бы быть для него другой.
Возможно, я ждала его, чтобы дать себе этот шанс. Чтобы доказать и показать, какая я настоящая. Меня не волнует ничье мнение в этом сраном мире так сильно, как его. Каждый день. Каждый мой шаг и решение… Я задавала себе один и тот же вопрос: «А что на этот счет сказал бы Никита»?
Но он все рушит. Снова делает меня тупой малолеткой без силы воли. Как остановить эту карусель? Где чертов рычаг, вырубающий энергию? Я хочу встать за пульт управления и руководить процессом, но все еще не могу открыть долбаную дверь.
Падаю в постель, придерживая рукой полотенце. Нет желания одеваться и вообще двигаться. Не чувствую ни голода, ни жажды, лишь дикую усталость и опустошение. Мысли мечутся в хаосе, мешая принять решение.
Стоит ли ему верить?
Нет!
Довериться?
Сомнительное удовольствие.
Смогу ли я устоять, если Никита реально решил снова сделать меня своей?
Ох, бобушки-воробушки… Вряд ли.
Попытаюсь ли я?
Уже пытаюсь.
Что из этого выйдет?
А черт его знает!
Тихая мелодия телефонного звонка слышится в дальнем углу комнаты.
Еще секунду назад сил не было, но вот я уже несусь к сумке с космической скоростью. Правда, зря…
– Привет, мам.
– Привет, дочь. Ты на работе?
Зажмуриваюсь, словно в череп начали вкручивать шуруп.
– Да. Мне не очень удобно разговаривать. Что-то случилось?
– Мне звонил Аркаша. Они могли бы взять тебя на лето помощником секретаря в администрацию. Здорово, правда? Начнешь осваивать нормальную профессию, а не мороженки детям продавать.
А еще тебя могут запомнить, чтобы потом…
Выключаю слух.
Неинтересно.
Родители думают, что я работаю в детском кафе-мороженом. Проще всего было придумать такую фигню, потому что девушка-бармен для них звучит так же, как проститутка. Но мне нравится эта работа, и я собираюсь продолжить с их одобрением или без.
– Так что заканчивай страдать ерундой и возвращайся домой на лето, – подводит итог мама, и у меня от возмущения открывается рот.
– Нет.
