Поднимаюсь по лестнице, дверь в родительскую спальню приоткрыта. С отвращением отворачиваюсь, но меня останавливает властный голос:
– Это ты, малой?!
– Да! – отвечаю, потому что по-другому нельзя.
– Зайди-ка!
Снова слышу противный женский смех исполненный дуэтом. Глубоко вдыхаю, сглатывая горькую слюну, и вхожу в комнату. На постели лежит полуголый отчим, а по обе стороны от него парочка телок в нижнем белье немного старше меня самого. Руки сжимаются в кулаки. В последнее время он совсем охренел, раньше хоть скрывался, а теперь трахает шлюх прямо в их с мамой спальне.
– Ну че, Никитка? Я не жадный. Выбирай! Эту, – он шлепает девку по заднице, – или эту? – еще один шлепок.
– Обойдусь, – цежу сквозь зубы.
– Да ладно тебе. Мамка не заругает.
– Мне телки и бесплатно дают, – выпаливаю я и возвращаюсь в коридор, тяжело дыша.
Огонь течет по венам вместо крови. В легких не кислород, а ядовитый газ. Залетаю в свою комнату и хватаю рюкзак. Кажется, снова придется остаться с ночевкой у Серого.
Надеюсь, тетя Алена сегодня уходит на сутки, она меня терпеть не может.
Слышу грохот за спиной, дверь врезается в стену. Отчим шагает прямо на меня, яростно раздувая ноздри:
– Че ты сказал? Ты! Мелкий выблядок!
Смотрю на него, как на анимацию в замедленной съемке, и впервые понимаю, я его не боюсь. Мне настолько надоело жить в этом аду, что остается только одно… Возглавить его.
– Че слышал! Старый ублюдок!
Выражение его лица, когда я первый выбрасываю вперед кулак, поднимает настроение.
Удар выходит смазанным, но только потому, что я не прицелился как следует. Больше права на ошибку у меня нет, начинается мясо. Отчим в три раза крупнее и больше похож на психованного быка, чем на человека. Он толкает меня в стену со всей дури, жестко прикладываюсь затылком и теряю ориентацию в пространстве, сползая на пол. На горле сжимаются пальцы, перед глазами появляется металлический блеск. Ножницы…
– Телки тебе дают? Интересно, чем ты их берешь? – брызжет он слюной.
– Прической своей говняной? Сейчас мы ее поправим. Я покажу тебе, как должен выглядеть настоящий мужик.
Лба касается прохладный металл. Кровь стекает по лицу, ее запах вызывает тошноту и головокружение. Хватка на шее становится все крепче, не позволяя сделать новый вдох. Вижу черные расширенные зрачки и безумную улыбающуюся гримасу.
Тело слабеет…
Закрываю глаза, не желая больше бороться. Пусть это говно уже закончится, я так устал.
