Аня окутала меня, пробралась под кожу и заняла все свободное пространство. И мне так спокойно, нет волнений или злости. Это нирвана, и совсем не хочется думать о сроке ее годности.
На что ты готов ради нее?
Вот единственный вопрос, который то и дело всплывает в мыслях. Ответ на него очевиден – на все. Но мое «все» и ее «все» – могут жесть как отличаться. Отсюда и новый вопрос.
Чего ей будет достаточно?
– Жарко, – произносит Аня, отрывая голову от моей груди.
– Так слезь с меня.
– Не хочу, – улыбается она, глядя в глаза.
Она стала смелее. И сильнее. Ее перемены радуют, хотя… Это даже не перемены, она всегда такой была, просто прятала часть себя за стеной страха перед обществом.
Ее образ в свете луны отпечатывается в сознании. Плавная линия плеч и тонкая шея, покрытая следами моих эмоций. Растрепанные мной волосы, пухлые губы, которые я целовал бесчисленное количество раз и горящие синие глаза, полные того, что я не хочу называть, но уже с трудом могу отрицать. Слышу щелчки мысленного фотоаппарата.
Ничего я еще не хотел запомнить так сильно.
– Ты странно на меня смотришь, – смущенно говорит малышка.
– Как? – провожу ладонями по ее обнаженной спине, с удовольствием наблюдая, как Аня открывает губы на резком вдохе.
– Не знаю. Странно.
– Хочешь поплавать в озере?
– Можешь просто окунуть меня? Не уверена, что получится встать.
– Слабачка, – усмехаюсь я.
– Что?!
Аня опускает голову и кусает меня, за что получает пару шлепков по заднице от всей души.
– Ай-ай! Больно же! Там где дрябло, там и нежно… – бурчит она.
– Там действительно нежно, – сжимаю в руках ее попку, – но пока еще не дрябло.
– Пока еще? – выгибает бровь.
– Будешь дальше худеть и все обвиснет.
– И тогда ты меня бросишь?
Снова она подводит разговор к началу скользкой дорожки. Протест вылезает наружу, скручивает руки и жжет горло. Не можешь, не обещай. Если пообещал, расшибись, но сделай. По-другому никак.
– Малышка, что ты хочешь от меня услышать? Что все это навсегда? Что мы никогда не расстанемся? Это два самых лживых слова: навсегда и никогда.
Это невозможно пообещать, а те, кто так делает, обычные балаболы, которые первые же и предают.
Аня отводит взгляд и сжимает губы. Черт! Знал ведь, что отношения это полнейшая жесть, и все равно влез.
– Эй, – хватаю ее двумя пальцами за подбородок. – Аня, я с тобой. Здесь. Сейчас. Только твой. Что еще нужно?
– А завтра? Что будет завтра, Никит?
– Да похер на завтра, есть только сейчас.
