Виртуозно создает ярко-красный напиток из трех ликеров и приобретает еще одну поклонницу. У нее на лице написано: «Бери меня. Я вся твоя».
Так… Пусть хватает свой бокал и валит, пока ноги целы. Терпение трещит по швам. Слышу, как лопаются прочные нити, а между пальцами чувствую электрические разряды.
– Пожалуйста, – говорит Никита, подвигая к девушке бокал.
– Впечатляет, – хихикает она, но не спешит уходить.
Она кладет салфетку на столешницу и, удерживая ее пальцем, скользит вперед:
– Здесь моя инста. Может ты…
Девчонке не суждено закончить предложение, потому что в середину салфетки втыкается нож, рукоятку которого сжимаю я.
Гостья испуганно таращится на меня, а я, не моргая, смотрю ей в глаза. Этой Алисе лучше улепетывать в свою страну чудес и оставить в покое моего Шляпника, иначе ее настигнут Труляля и Пиздюля. Намек воспринимается четко. Гостья медленно сползает с барного стула и мирно удаляется, прихватив коктейль. Дергаю нож, пытаясь вытащить его из столешницы, но, кажется, я недооценила силу ревности.
Никита убирает мою руку, с легкостью вытаскивает нож и возвращает его в подставку. Хватаю салфетку и, скомкав, отправляю ее в мусорку.
– У тебя отличный прицел, – говорит он спокойно, словно ничего не случилось.
Снова своих антидепрессантов нажрался?
Вскидываю подбородок и сжимаю губы, все еще чувствуя отголоски жгучей ревности:
– Я не целилась.
Никита обезоруживает меня яркой вспышкой счастливой улыбки, и я теряюсь в ощущениях. Ясным и четким осознанием посреди воронки хаоса остается только одно – он мой.
Мой и точка. И я не собираюсь его никому отдавать.
– Аня… – начинает он снисходительным тоном.
– Это работа. Я в курсе, – отмахиваюсь я, закатывая глаза. – И ты отлично справляешься, так и нужно, но даже здесь я имею право отгонять всяких куриц от своего парня.
Никита оказывается рядом всего за секунду. Обхватывает ладонями мое лицо и целует так сладко, что подкашиваются колени. Приходится вцепиться в его предплечья, чтобы не упасть.
– Никита, – нехотя отклоняюсь, – нам нельзя…
– Можно, – уверенно заявляет он, набрасываясь вновь на мои губы.
Пытаюсь противостоять его напору, но это практически невозможно. Жажда слишком велика, и чтобы ее утолить, кажется, не хватит даже вечности, но здравый смысл не дремлет.
– Стой-стой, – качаю головой, опуская подбородок. – Меня могут уволить…
– Я не против.
– Зато я против!
– Ты сама меня завела!
– Да я ничего не сделала!
– А тебе и не надо.
