— Ты слишком мала, чтобы понять, подрасти сначала.
Он насильно дотащил меня ко входу в замок и передал стражникам с приказом отвести в детскую. Следующие несколько дней меня вообще не выпускали из детской, даже занятия на время прекратили. Лор Танаис не кричал на меня и не ругался. Хуже. Он наказал моих дон. Их обеих отослали из замка, мотивировав тем, что они не справились с единственным, для чего были приставлены ко мне. Не усмотрели. Мне могла грозить опасность, а обе они об этом знать не знали. Это был жестокий урок.
Будь я ребенком, даже не знаю, как могла бы справиться с этим, пережить, не замкнувшись в себе. Даже имея взрослое сознание, мне было очень и очень сложно смириться с тем, что единственных людей, которых я считала родными больше не будет рядом.
Естественно, я плакала, чуть ли не впервые в жизни. Я бы умоляла лора Танаиса передумать, но он ни разу не пришел и меня к себе не звал. Тогда я решила отказаться от еды, пока злой приказ не отменят. Но лор был непреклонен, как-то не хотелось думать, что он вовсе не знал о моих страданиях.
Нянюшек отослали прямо во время моей голодовки. Мудрые женщины стойко вели себя при этом, не показывая, насколько и для них тяжело происходящее.
— Мия Лессиль, — обратилась ко мне Тильда перед отъездом. — Вы должны слушаться лора Танаиса во всем и не перечить ему. С рождения вы отличаетесь ото всех, кого я знаю, порой я даже забывала, сколько вам лет и что вы еще дитя. — Женщина притянула меня к себе и крепко обняла.
— Вы будете счастливы, я верю в это! Не грустите из-за нашей разлуки, рано или поздно это должно было случиться.
— Мне будет вас не хватать, мия, — дона Лодрия заняла место Тильды, отошедшей в сторонку и украдкой вытирающей глаза.
— И мне. — Все еще не веря в происходящее выдавила из себя. — Мы еще увидимся?
— На все воля Пресветлой. — С этими слова дона Лодрия тоже крепко меня обняла и обе нянюшки направились к выходу. А я, вырываясь из рук удерживающего меня стражника порывалась бежать следом.
Только мне этого не позволили.
Всю ночь я пролежала без сна, поливая подушку слезами.
После отъезда нянюшек еще сутки я продолжала голодовку из одного только упрямства, не желая уступать, хотя уже было абсолютно очевидно, что мне не победить в этом противостоянии. Лор не передумает. Доны не вернутся.
В детской теперь всем заведовала дона Ледара. Она, не стесняясь, сообщила мне об этом сразу после отъезда Тильды и Лодрии.
