Симитрий ушел, а Стефавия снова закудахтала надо мной. Причем я не верила ни единому ее слову! Нисколько ей меня не жалко, по-моему, все, что она испытывает — это досада, что вынуждена ухаживать за какой-то девчонкой. Прошло всего несколько минут, как в комнату заглянула молоденькая служанка. Она принесла поднос с хлебом и теплой водой. Воды я попила, от хлеба отказалась. Горло болело просто нещадно, даже пить было очень больно. Хотелось спать. Еще все тело зудело от налипшей в лесу грязи и пепла, хотелось искупаться и переодеться в чистое, но вряд ли мне это светит в ближайшее время.
Стоило мне только задремать, как дверь снова отворилась. Вернулся лекарь. Принес несколько горшочков с мазями, и настойками. Дал мне выпить несколько ложек какого-то горького лекарства, намазал чем-то горло прямо поверх толстого слоя грязи и замотал все колючей тканью. Голову тоже чем-то смазал и наконец оставил в покое.
Но стоило мне только задремать, как дона Стефавия, будто издеваясь, стала меня тормошить, чтобы я поела.
Начинаю чувствовать себя как в пыточной камере. Неужели не понятно, что мне нужен отдых? С трудом сделала несколько глотков бульона и откинулась на подушки. Очень хочется попросить, чтобы меня оставили в покое, но голос пропал, горло кажется опухшим и внутри, и снаружи. Я постаралась расслабиться и закрыла глаза.
Прошло по моим меркам совсем немного времени, как я почувствовала, что с меня без капли осторожности стаскивают одежду. С трудом открыла глаза, думаю, у меня поднялась температура.
Дона Стефавия все никак не унималась. Она-таки раздела меня и попробовала поставить на ноги и довести до купальной комнаты. Эти несколько шагов я кулем висела на женщине. В купальне была настоящая парилка, вода в чане, куда мне предстояло окунуться исходила паром. Она сошла с ума? У меня и так температура! Эта женщина, видимо, хочет меня убить.
Я сопротивлялась как могла, но силы были неравны. Стефавия все же засунула меня в чан с очень горячей водой, в первый момент я аж задохнулась от нахлынувших ощущений.
Женщина принялась усердно растирать меня жесткой мочалкой.
— Ничего, — приговаривала она, — что те лекари понимают? Вот попаришься сейчас и будешь как новая! Через пару дней уже поднимешься, вот увидишь. Ярмарка в Гефере через три дня, а я тут должна сидеть, что ли? — разговаривала она сама с собой. А я чувствовала, что теряю сознание. От духоты в комнате, горячей воды и повышенной температуры. К тому же у меня точно сотрясение мозга.
