Танец кружевных балерин

Ищи драйв, он как волна вынесет тебя на поверхность. Разговаривай с теми, кто тебя понимает. А если таких нет, заведи дневник и кричи в него. Делай то, что доставляет тебе наслаждение. Я о физическом наслаждении говорю.

Старушка хитро улыбнулась и вдруг стала похожа на девчонку. В этот момент ей никак было не дать ее восьмидесяти двух лет. Доктор Александра Белокопытова, привыкшая считать себя достаточно циничным человеком, вдруг смутилась и покраснела.

– Старайся больше обнимать тех, кто тебе дорог. Если обнимешься, то сразу становится легче.

Это я тебе на своем примере говорю. А еще любовь. Она действительно спасает."

"– Любовь, – усмехнулась Александра. – Где ж ее взять-то. Я всю жизнь ее искала и так и не поняла, что же это на самом деле такое. Мне когда-то давно Надежда Андреевна сказала, что пройти мимо любви легко, а вернуться туда, где ты ее потерял, чаще всего невозможно. И я только сейчас понимаю, что она имела в виду.

После рассказа Анны Шуваловой Саша действительно понимала.

– Моя сестра была очень несчастным человеком, – поделилась Лилия Андреевна, помолчав. – Хорошим, добрым, но ужасно несчастным. Раз она никогда об этом не рассказывала даже вашей троице, то и я не буду. Надо признать, что даже со мной она никогда не откровенничала, так что не будем тревожить прошлое. А ты люби, девочка. Люби, если получится. Это спасает.

Саша провела тогда в квартире Строгалевых часа два, не меньше. А уходя, попросила разрешения взять на память какое-нибудь фото Надежды Андреевны, так и не решившись сказать ее сестре, зачем ей на самом деле это надо.

В фотоальбоме, который достали из стола в комнате ее бывшей учительницы, она выбрала карточку, на которой та была запечатлена именно такой, как Саша ее помнила.

Фотография была сделана в день официального выхода на пенсию, то есть в пятьдесят пять. Впрочем, работала Строгалева до самой своей смерти, да и выглядела все так же, за исключением последних трех месяцев, когда тяжелая болезнь исказила ее прекрасное лицо.

Но Саше было важно, чтобы Анна Валентиновна увидела мать красивой.

– А можно я еще выберу фото молодой Надежды Андреевны, – спросила она, озаренная внезапной мыслью.

– Да, конечно. Мне будет приятно, если у вас останется память о Надюше. Вот, возьмите эту. Нас папа снимал.

Да, эта подойдет. На черно-белой фотографии, снятой, как гласила надпись на обороте, в 1952 году, между деревьями в сквере рядом со своим домом стояли две молодые девушки.