Танец кружевных балерин

– Мама говорит, что ничего серьезного, – торопливо добавила она, чтобы не пугать его. – Но у нее температура, и она спит все время. Я подумала, что ты, может быть, захочешь заехать?

– Буду в тринадцать, – отчеканил он и отключился.

Снежана закусила губу. Что ж, вот такое между ними теперь общение. Что ж, ладно. Как говорится, работаем с тем, что имеем. Главное, что он приедет и за обедом, которым мама, несомненно, станет угощать зятя, она сможет рассказать про просьбу соседки провести анализ содержимого банки с шиповником.

Господи, даже для нее это звучит глупо, а как отреагирует Зимин, страшно даже представить.

Впрочем, до обеда про ожидающие ее неприятности можно было не думать. До полудня Снежана успела справиться с кучей административных дел. Ей постоянно хотелось позвонить, чтобы узнать, как Танюшка, но она останавливала себя, чтобы не дергать понапрасну маму. Понимала, что та сама позвонит, если что-то пойдет не так.

Когда все неотложные дела были позади, она позволила себе немного расслабиться и налила чашку чаю, примериваясь к пирожному, любезно предложенному коллегой и подругой Лидой.

Они проработали вместе много лет, и сейчас Снежане было неловко вспоминать, что, попав в детективный вихрь, какое-то время, пусть и совсем непродолжительное, она подозревала Лиду в предательстве. Впрочем, та про эти подозрения не знала, а потому и никакого дискомфорта не испытывала."

"Сейчас Лида тоже пила чай, примостившись на широком подоконнике у высокого, практически в пол, окна, выходящего на улицу.

Когда-то давно, когда Снежана была еще ребенком, на первом этаже был продовольственный магазин, поэтому окна с тех пор остались витринными, дающими много света. Ателье занимало лишь часть помещения, остальное отводилось под кафе и кондитерскую. Но витринные окна они ценили и использовали по назначению, установив в них манекены в кружевных нарядах, придуманных Снежаной и изготовленных ее мастерицами.

– Что ж такое сегодня? – сказала вдруг Лида, доев пирожное и аккуратно стряхивая крошки со своей необъятной груди.

 – Случилось что-то или просто совпадение?

– А что? – уточнила Снежана, зажмурившись от удовольствия. Вкусное было пирожное, свежее и нежное.

– Да сначала «Скорая» проехала и во двор свернула, а теперь полицейская машина уезжает.

«Скорая»? Полицейская машина? У мозга Снежаны Машковской была одна особенность. Обладая повышенной тревожностью, разбег от возникновения страшной мысли до «кладбища» он проделывал за две секунды.