— Сара, я так часто думал о тебе, особенно ночами, лежа в одиночестве в номере отеля, желая только одного — чтобы ты была рядом со мной, подо мной, на мне.
Он прижался губами к мочке ее уха, мечтая о дне, когда она позволит ему украсить ее огромным бриллиантом вместо простеньких серебряных гвоздиков. Сара откинула голову назад, открывая ему доступ к своей шее.
— Я все равно не поверю, что все эти годы ты жил только мыслью обо мне, — задыхаясь, сказала она. — Таблоиды кишели новостями о твоих новых пассиях.
Рейф замер и посмотрел на нее:
— Ты следила за новостями обо мне?
— Не в этом дело.
Что-то новое появилось в ее глазах. Ревность? Неуверенность? Не могла же она всерьез тревожиться из-за женщин, с которыми он встречался! Они ведь уже давно не дети. И все-таки Рейф счел нужным успокоить ее:
— Половина этих статей — утки. Ты же знаешь, как много я работаю, у меня просто не было времени на такое количество связей. — Он прижался лбом к ее лбу. — Да, я встречался с другими женщинами, спал с ними, но это не мешало тебе быть властительницей моих грез.
Он сам не понимал, как это признание вырвалось из глубин его души; он даже не был уверен, что знал о существовании этой мысли и этих глубин. Из-за Сары с ним творилось что-то непонятное.
— О, Рейф, — печально сказала Сара, — это всего лишь снова твоя тяга к соревнованию. Этот дом, машина… Все это призвано дать городу понять, что ты выиграл. Как только мы решим наши разногласия, ты пойдешь дальше…
Рейф вдруг испугался. Она уже сейчас думает о конце? Бесценное время рядом с ней текло быстро, и Рейф не мог позволить себе тратить его на ненужные разговоры.
Он знал, как убедить Сару, что он не забыл ее, что действительно постоянно думал о ней. Он толкнул ее дальше на стол, сметая на пол подсвечники и бронзовые блюда.
— Тогда пойдем со мной. — Он забрался на стол, накрывая Сару своим телом. — Найдем какое-нибудь место, где никто не помешает нам разрешать наши разногласия и дальше.
Сара как раз высаживала подаренное Рейфом растение в саду, когда в дверь постучали.
Она быстро подняла голову; ее раздражали нервозность и подозрительность, развившиеся у нее после того, как кто-то влез в ее дом. Она так долго убеждала Рейфа, что ничего с ней не случится при свете дня, она только соберет вещи и они уедут, и вот, пожалуйста — от каждого шороха подпрыгивает, как заяц.
Сара посмотрела на свой чемодан, стоящий под столиком, потом заглянула за угол и облегченно выдохнула, увидев машину Маргарет Таннер.
