Онлайн-библиотека книг
А уже вторым – жалобное шипение Власты.
Михаил еще никогда не слышал в ее голосе мольбу.
– Давай заключим сделку, – просила вампирша. – Я предложу больше.
Сеар держал Власту под шею, прижав к себе спиной. Она обессиленно висела, ухватившись за локоть демона двумя руками.
– Во-первых, я не перезаключаю сделки. Во-вторых, мне самому не понравилось то, что ты пыталась сделать. Я бы тебе посоветовал не играть с истинностью, но вряд ли мой совет тебе уже пригодится.
– И что она пыталась сделать? – уточнил Михаил, отпуская конечность иллюзии.
Власта застучала ногами, пытаясь освободиться и сбежать.
– Она охотилась, – прямо ответил Сеар. – Но это не главное.
– Да неужели? – Светлый князь не сдержал злого смешка.
– Темная княжна сама вела охоту на твою подругу, – ответил демон. – Они выслеживали друг друга.
– Что она делала?.. – уточнил, не веря своим ушам.
– Охотилась, ты не ослышался. На этом я считаю сделку с моей стороны завершенной, – Сеар ослабил хватку и подтолкнул вампиршу в руки Михаила.
Глава 27. Михаил не простит моей смерти
После встречи с Михаилом Эля замкнулась в себе. Пыталась справиться с чувствами и эмоциями. Пыталась забыть, как жарко было в её груди, стоило только взглянуть на предателя.
Что бы она ни делала, образ Светлого князя так и стоял перед ее глазами. И в эти моменты хотелось хорошенько ударить вампира по самодовольному лицу.
А сколько глупостей она говорила! Словно хотела внимания! Просила помощи! Это Элю злило даже больше, чем сама встреча.
Сделанное нельзя было изменить, но можно было доказать, что она справится сама. Без помощи отца и уж тем более без помощи Михаила.
Вопреки предупреждениям оборотней, Темная княжна не отказалась от затеи встретиться с Властой и делала для этого все возможное: приходила по вечерам в “Неоновый вампир”, ждала от заката и почти до рассвета.
Прошел один день, второй, третий…
Власта или затаилась, или потеряла интерес к ней…
“Неужели Михаил ее предупредил? Неужели он выбрал Власту, поставив под удар меня и потомство?” – подумала Темная княжна, и от этой мысли ей стало совсем горько.
