Танец с вампиром

Скажи мне, Светлый князь, каково это было смотреть мне в глаза и знать, что предашь? Это, наверное, по-своему приятно, – Михаил слушал обвинения, позволяя выговориться. Он заслужил все эти слова. Заслужил… – Ощущение власти. Ощущение какого-то могущества, – его потряхивало от боли и бессилия. И от осознания того, что если сейчас он ничего не изменит, то эта пытка продолжится еще много лет. – Ты ведь смог обмануть. Ввести в заблуждение. Получить доверие, а потом… – вампир не дал договорить. С силой впился губами в губы княжны.

Прижимался. Целовал. Пытался побороть сопротивление. Не отпускал. Терзал. Ощущая солоноватый привкус слез.

– Не отпущу, – прошептал он, когда Эля со злостью и рычанием прикусила его губу. – Не отпущу, княжна. Мы уйдем отсюда вместе. Парой, – сказал он, слизывая выступившую каплю крови. – Только парой! – он вновь припал к ее губам. Их поцелуй все больше и больше походил на противостояние. Драку. С рычанием, проклятьями, хлесткими ударами по мужскому лицу и плечам.

– Нет!

– Я не смогу больше и минуты прожить без тебя, – шептал Михаил.

– Нет! – выкрикнула Темная княжна. Словно пытаясь доказать стойкость уже себе, а не миру вокруг. – Я боюсь, – призналась она честно, неожиданно обмякая в руках вампира и ища в нем опоры. – Я боюсь, – она беззвучно роняла слезы на мужскую грудь."

"– Не подведу, – продолжал шептать Михаил. – Не разочарую. Не предам. Быстрей умру. Клянусь. Только дай шанс. Умоляю, – он держал ее крепко-крепко. – Я умоляю тебя, Темная княжна. Умо-ляю, – сказал по слогам, едва слышно.

 – И прошу прощения, – эти слова прозвучали особенно глухо. – Я никогда не просил прощения. Поверь. И если и делал это, то только желая посмеяться. В виде издевки, – княжна рвано втянула воздух, оставаясь недвижимой в руках Михаила. – Или не прощай… просто, позволь быть рядом.

Эпилог

Чуть больше двух десятилетий спустя

Элеонора была недовольна. Об этом говорило все. Звонкий шаг. Частое поверхностное дыхание, словно она не находила слов, чтобы выразить свои мысли и ей только и оставалось, как громко сопеть.

Сжатые в плотную линию губы. И взгляд. Тяжелый и целеустремленный.

– Доброго дня, княгиня, – отозвалась неизменная помощница Михаила, вскочив со своего места. Она сделала несколько шагов, намереваясь открыть для Светлой княгини дверь, но та остановила ее нетерпеливым жестом.

– Я сама.

– Как пожелаете, – прошептала Анна, предвкушая очередную бурю в улье, что стали обязательными, стоило Владу перешагнуть шестнадцатилетние.