Танец Огня

Все так же, стоя на узкой чердачной лестнице, с закрытыми глазами, скорчила самую кислую гримасу в искренней надежде, что детские пугалки из серии «будешь кривляться — лицо таким и останется» не врут.

А они, заразы, врали! Через пару секунд мои губы вновь растянулись в счастливой улыбке, и скорчить еще одну мерзкую рожу я просто не сумела.

И в этот момент меня не иначе как само Мироздание услышало. Услышало и помогло!

— Дарья? — раздался поблизости знакомый мужской голос с нотками презрения. — Вы чем сейчас занимаетесь?

Я распахнула глаза, и улыбка сама собой тут же растаяла.

У основания узкой лестницы стоял наш препод-куратор-аристократ и главный гад Академии Стихий — Эмиль фон Глун. Сегодня мантии на нем не было. Вместо нее мужчина красовался в светлой рубашке с расстегнутым воротом и узких, заправленных в сапоги штанах. На его поясе болталась то ли шпага, то ли сабля, поэтому у меня появилось стойкое чувство, что Глун намылился в фехтовальный зал.

Профессор по-прежнему ждал ответа, поэтому пришлось потупиться и сообщить:

— Собираюсь идти на завтрак.

Фон Глун сложил руки на груди и окинул меня долгим взглядом, уделив, как и в прошлый раз, повышенное внимание ногам.

— У тебя отличное настроение, — уверенно констатировал он. — Но ты стоишь здесь и пытаешься сделать вид, что все не так. Зачем, Даша?

Поправочка: у меня было отличное настроение!

— Надеешься, что если будешь казаться несчастной, то тебя пожалеют?

Я криво улыбнулась в ответ. Вот чего-чего, а такого за мной никогда не водилось.

И уж что-что, а жалость мне точно не нужна. Ненавижу, когда меня жалеют!

— Хм… А теперь ты злишься. То есть я не угадал, да?

О, черт! Ну что он ко мне прицепился-то? Лучше бы, глядя на мои голые ноги, вспомнил о том, что в Поларе несколько другой дресс-код, нежели на Земле, и сгонял за моими чемоданами.

— Так по какому поводу счастье, Даша? — не унимался брюнет. — Что тебя так развеселило?

— Выходной, — не моргнув и глазом, солгала я.

 — Отличная возможность посидеть за учебниками.

Их аристократическое лордство заломили бровь. И издевки в этом жесте было больше, нежели любопытства.

— Неужели ты, — это «ты» он подчеркнул, причем подчеркнул так, что мне послышался невысказанный крайне нелестный эпитет, — любишь учиться?

Я разозлилась еще сильнее.

Понимаю, у них тут предубеждение. У них тут два иномирца, обставившие местных магов и создавшие Норрийскую империю, которая всех бесит.