Танец с нежитью

— Ты точно не хочешь перекусить на сон грядущий? — заботливо поинтересовался мой «буксир».

Я отрицательно помотала головой, хотя при мысли о еде голова закружилась и где-то в недрах желудка начала просыпаться противная сосущая боль. Но нет. Ничего из того, что может предложить малолетний вампир, я есть не стану. Увольте меня от употребления крыс в сыром виде. Я и в жареном на них не посягаю.

Вампир не мог видеть моего жеста, однако настаивать не стал. Видимо, мое молчание было достаточно красноречиво.

Мы практически дружно вывалились из дыры наружу.

Вернее, вампир элегантно выступил, а я же неловко споткнулась и толкнула его в спину, придав неплохое ускорение. Тропинка шла вниз, и дальше мы дружно пробежались по зарослям лопуха, растущего здесь в изобилии. Видимо, растение здесь никто не притеснял, и оно расплодилось в свое удовольствие. Прежде чем мы смогли затормозить, мои живописные лохмотья обзавелись замечательной оторочкой из множества репьев и теперь не просто колыхались вокруг ног при ходьбе, но и ощутимо били по ним как кнут — слишком медлительную лошадь. Я сделала решительную попытку избавиться от нежданного украшения, но зловредный репей не желал так запросто расставаться с перспективой на переезд в другое место и отрывался исключительно вместе с клочком полюбившейся ему ткани. Передо мной встал нелегкий выбор: или я избавляюсь от репьев, но и от одежды — тоже, или плюю на свое удобство и щеголяю в ночи так. Рассудив здраво, что тяжелый подол не самая большая моя неприятность за последнее время, я решила идти так. Черт с ними, с репьями. Кто их тут, кроме вампира и его пса, увидеть сможет?

Стоило только подумать о собаке, как пес шумно вынырнул из ближайших зарослей кустарника с очередным сучащим лапами трофеем в зубах. Да-а-а. С таким добытчиком нигде не пропадешь, всегда с мясом будешь.

Вампир резко остановился, и я врезалась в его спину от неожиданности. Надо сказать, он довольно рослый для своих лет. А я для вампира совершенно неловкая.

— Что ж ты… — некоторое время я подбирала достойный его эпитет, чтоб и цензурным был, и обидным одновременно, — дитя проклятое, так резко останавливаешься… Хоть бы предупреждал тех, кого волочешь следом.

— И все-таки тебе надо поесть, — ничуть не смутился он, благополучно пропустив мою отповедь мимо ушей. — Ты слишком худа, а на другое питание рассчитывать не приходится… по крайней мере до тех пор, пока мы не уедем отсюда.

— Что значит не уедем? — несколько опешила я.