Танец с нежитью

Темное трехэтажное здание возвышалось в одной из подворотен нищего квартала, и ступени можно было рассмотреть, только когда в очередной раз распахивалась массивная дверь. Окна закрыты тяжелыми ставнями, способными выдержать длительную осаду городской стражи, если, разумеется, никто не надумает поджечь заведение. Но долго задерживать стражу и не требуется. Главное — всем посетителям вовремя сделать ноги, а уж хорошему бегуну и самый опытный боец не страшен.

Я здесь была впервые. Обычно прогулка по злачным местам не входила в мое времяпровождение.

Но, по слухам, на втором этаже «Дикой утки» стояли карточные столы и велась игра, где ставкой зачастую была не только доля добычи, но и чья-то жизнь. На третьем обитали податливые девицы, готовые за умеренную плату скрасить одиночество любого, осуществив его самые потаенные фантазии. Поговаривали, что под кабаком находятся обширные подвалы, часть из которых отведена под винные погреба и хранение продуктов, часть используется для различных не совсем законных целей, например, хранения краденого или контрабанды. Да и тайный подземный ход здесь якобы имеется. Куда он ведет и существует ли в действительности — неизвестно. На то он и тайный. А может, их вообще несколько.

Только я потянулась к ручке, как дверь услужливо распахнулась. Оттуда радостно вывалился пьяный громила и сжал меня в страстных могучих объятиях, явно намереваясь переломать мне ребра своим энтузиазмом.

— О! — жизнерадостно осклабился он, явив полузадохшейся мне нехватку зубов.

 — А ты хто?

Вместо ответа он получил удар коленом в пах и болезненно сполз по двери вниз, держась за промежность.

— А никто. Галлюцинация, — прохрипела я, пытаясь наполнить легкие воздухом.

Удалось не с первой попытки. Я разобиделась и добавила простенькое сонное заклинание. Пусть проспится. Правда, у заклинания имелся небольшой побочный эффект: оно не очень хорошо сказывалось на памяти, зато наутро этот громила даже не вспомнит, с кем столкнулся в дверях. Тоже плюс.

— Сурово, — прокомментировал маг и поглядел на бедолагу с явным сочувствием.

Вот она, мужская солидарность. А что мне его, целовать, что ли, было? Так я ж до него только с табуретки дотянусь. Вон какая орясина.

Я брезгливо переступила через расстроенного громилу, который уже начал мирно похрапывать. Потянула ручку двери на себя. Дверь открылась так туго, словно ее кто-то держал изнутри, стараясь не пропустить внутрь кого-нибудь лишнего. Сиднер, как и обещал, не помогал.