Танец с нежитью

 — Не кричишь, не возмущаешься. Задумала чего?

— Да что ты… — тяжко вздохнула я и даже стыдливо потупилась, чтобы, не дай Всевышний, по глазам ничего не понял. Кто знает? Может, за то время, что мы не виделись, он не только стал некромантом с амбициями, но и взял пару уроков по чтению в душах человеческих. Этой ночью я точно ничему не удивлюсь. — У меня же руки прикованы. Что я могу? Да и амулеты ты отобрал, — не без досады напомнила я.

— Ну-ну, — с подозрительным прищуром протянул он. — А за амулеты спасибо. В хозяйстве здорово пригодятся.

Я, знаешь ли, сейчас на мели.

Требор явно мне не поверил, но настаивать на дальнейших пояснениях не стал. Видимо, действительно, время дорого.

— А вот и твой герой, — жестом бывалого фокусника Требор отдернул то, что выглядело как каменная стена, а на поверку оказалось плотным занавесом, и обнаружил еще один каменный алтарь, только цепями к нему оказался прикован обнаженный мужчина с кляпом во рту.

То, что на алтаре возлежал не Сиднер, внушало некоторую толику робкой надежды.

Маг на свободе гораздо полезнее мага плененного. Хотя в моем случае на мага сложно рассчитывать, ведь я сама его бросила в заведении с весьма сомнительной репутацией. Как он меня найдет? Но ведь всегда хочется, чтобы в самый опасный момент вдруг явился некто в сияющих доспехах или хотя бы в черном бархатном плаще (да черт с ним, пусть даже в рубище, но явится, в конце концов) и спасет меня, беззащитную, от жертвоприношения. Может же девушка немного помечтать.

Между тем Требор суетливо начертил кривоватый, на мой взгляд, круг мелом, расставил непонятного цвета свечи, шустро приволок железную жаровню, полную раскаленных углей, и принялся широкими движениями щедро метать в нее пучки трав, завывая при этом довольно противно.

Какая досада, что руки прикованы и уши не закроешь. Огонь радостно принял приношение, сухая трава занялась пламенем. По комнате распространился жуткий смрад, от которого заслезились глаза, надсадно запершило в горле и неудержимо захотелось кашлять, чихать и плюнуть в морду похитителя, а оборотень вообще начал синеть, ведь кляп не давал ему дышать толком. Да и к тому же нюх у волка гораздо тоньше людского обоняния, можно только гадать, как тяжело ему приходилось вдыхать гадкое «благовоние».

— Раздери тебя упырь, Требор! — просипела я, мужественно борясь с приступами кашля и тошноты. — Что за адскую смесь ты жжешь?! Напутал чего или решил нас отравить? Так лучше сразу прирежь — гуманнее будет.