Танец вокруг живота

— Он живет в номере, — сказала девушка и, взяв без спроса с тумбочки Кирин косметический французский карандашик, без колебаний густо начеркала им несколько цифр.

Кира, которая единственная из всех троих знала, сколько стоит этот карандашик, и которая берегла его как зеницу ока, просто посерела при виде того, как турецкая девчонка жирно пишет. Доллара на три накорябала, не меньше. Но все ее возмущение словно ветром сдуло, когда она увидела номер.

— Триста второй номер! — воскликнула она.

— Надо же, какое интересное совпадение, — добавила Леся.

 — А в триста третьем, если мне не изменяет память, жила Наташа. Как ты думаешь, что бы это значило?

Кира не знала, но активно рвалась выяснить.

— Ты уверена, что именно в этом номере живет тот мужчина, с которым ты видела Зухру? — спросила она у девушки.

Та несколько раз утвердительно кивнула.

— Я смотрела, — сказала она. — Смотрела очень долго. И увидела.

— А почему ты не пошла в полицию?

Но при упоминании о полиции девушка так энергично затрясла головой, что подругам стало совершенно ясно.

Полиции она боится еще больше, чем убийцу ее подруги.

Сообщив свою новость, турчанка тихонько выскользнула из номера. Сон у подруг совершенно пропал. Поэтому они, с трудом попадая ногами в штанины шорт, оделись и помчались на третий этаж, где принялись стучаться в дверь триста второго номера.

Наконец дверь открылась.

— Ой! — изумленно воскликнули подруги, увидев перед собой добродушного и как всегда изрядно пьяненького дядю Витю — доброго приятеля небезызвестного им дяди Коли.

Они с дядей Колей были похожи друг на друга, словно родились от одной матери, хотя были всего лишь приятелями. Но оба мужчины были ровесниками, с одинаковыми пивным животиками. И даже лысины и бороды у них были совершенно одинаковыми. К тому же обгореть они умудрились тоже одинаково. И вдобавок ходили в одинаковых красных боксерских трусах на желтой резинке.

Именно в этих трусах дядя Витя в данный момент и покачивался в дверях своего номера. Естественно, он был уже слегка под градусом.

Впрочем, это состояние для обоих приятелей за время их отдыха стало уже вполне естественным и привычным.

— Чего вам, девчонки? — вполне добродушно поинтересовался у девушек дядя Витя.

— Нужно-то чего? — подбодрил их дядя Витя.

Подруги переглянулись. Нет, не готовы они были обвинить дядю Витю в зверском убийстве. Они были склонны подумать на кого угодно, но только не на этого толстяка.

— Мы пришли вам сказать, что вас видели с Зухрой, — сказала ему Кира.