Танец вокруг живота

 — Наверное, дядя Витя снова не удержался и кому-то разболтал, зачем мы к нему приходили. Пошли слухи, убийца узнал, что есть свидетель, вернее говоря, свидетельница, которая может быть ему опасна. И попытался устранить ее.

— Ну да, — кивнула Кира. — В первый раз у него не вышло. Но есть вероятность, что он повторит свою попытку. И сделать это он должен сегодня ночью. Потому что завтра к девушке придет полиция, допросит ее, и для преступника все будет кончено.

— Ужасно! — побледнела Леся. — Надо сказать этому врачу, что девушку могут попытаться сегодня ночью убить!

— И что он сделает? — хмыкнула Кира.

 — В лучшем случае вежливо выслушает нас. А дальше что? Полиция, ты сама видела, умотала из больницы. Девушка осталась беззащитна. Ты же помнишь, на втором этаже у них и днем совершенно безлюдно. Кроме нас с тобой, там никого в палатах и не было. Редко когда медсестра пройдет. А уж ночью… Ночью наверняка и вовсе тишина и пустота. Прикончить там девушку — сплошное удовольствие. Ночью эта больница самое безлюдное место во всем местечке.

Кира, крадучись, обошла все здание. Теперь она стояла в больничном дворике и задумчиво смотрела на темные окна второго этажа. Они были приоткрыты. Похоже, криминогенная обстановка в этом районе Турции была на редкость спокойной, если в больнице на ночь оставляли открытыми окна, под которыми находились какие-то вполне подходящие ящики и росло огромное ветвистое дерево из породы фикусов.

Раньше Кира наивно полагала, что фикусы — это сравнительно небольшие элегантные деревца, растущие исключительно в кадках или оранжереях.

Но и там они едва ли достигали высоты взрослого человека. А тут этот самый фикус вымахал до огромных размеров и выглядел как взрослый, вполне оформившийся каштан.

У него была такая же густая крона, гладкий ствол и пышная листва. Только листья глянцевые, темно-зеленые с чуть красноватой изнанкой. И листья толстые, овальной формы. По листьям, собственно говоря, Кира и вычислила, что это именно родной фикус, а не какое-то другое, совсем незнакомое ей дерево.

И, едва поняв, что именно растет перед ней, Кира уже знала, как им следует действовать дальше. К фикусам она испытывала непоколебимое доверие. Уж фикус — он ее точно не подведет!

— Помоги мне поставить эти ящики! — прошептала Кира подруге, подтаскивая к толстому стволу фикуса первый пластмассовый ящик.

— Что ты собираешься делать? — дрогнула Леся.

— Что, что! — передразнила ее Кира. — Будто бы сама не понимаешь.