Танец вокруг живота

Все они были выложены плиткой в виде морских ракушек. Тут даже была установка для океанской волны, специально для любителей попрыгать в волнах.

— Да, — попробовав приятное вино, которое заказал для них господин Канарейкин, произнесла Леся. — Вот это настоящий рай.

— У нас тоже неплохо, — произнесла Кира.

— Только убивают все время кого-то, — пробормотала в ответ Леся.

На этом спор закончился. Аргумент Леси был решающим. Признав бесспорную правоту подруги, Кира дальше спорить не стала. И подруги откинулись на спинку диванчика, молча рассматривая красивые группы гостей, сидящих за освещенными столиками в тени и прохладе пальм и навесов со свисающими с них пышными гирляндами фонариков, цветами и другими украшениями.

Но внезапно эта идиллия закончилась.

— Слушайте! — возник перед ними господин Канарейкин. — Хорошо, я допускаю, что Наташа могла проделать подобное. Она была достаточно сообразительной. Вся в меня пошла!

И в голосе господина Канарейкина прозвучала почти гордость. Похоже, он и в самом деле гордился, что его дочь сумела-таки надуть собственного папочку.

— Но все равно, — снова заговорил господин Канарейкин, — я требую, чтобы вы нашли убийцу моей дочери. Плохая Наташа или хорошая, но она была моей дочерью. И если она и сделала то, что сделала, то я виню в этом только самого себя. Уверен, Наташка поступила так только из желания привлечь к себе мое внимание.

Маруся, стоящая за спиной мужа, страдальчески закатила глаза, всем своим видом показывая, что она сделала все, что было в ее силах.

Осколки фонтанчиком разлетелись в разные стороны. И прежде чем они успели что-либо понять, господин Канарейкин оказался на плиточном полу, придавленный запрыгнувшим на него сверху каким-то здоровенным мужиком, который до сих пор ошивался поблизости с бокалом пива в руке и ни в каких агрессивных намерениях замечен не был.

— Пустите меня! — отбивался от мужика господин Канарейкин.

И ему это почти удалось. Он тоже был крепкого телосложения. И повалившему его парню явно приходилось нелегко. Да еще на помощь мужу кинулась Маруся. А затем и Леся, дико завизжав, вцепилась зубами в руку напавшего на господина Канарейкина парня.

Тот взревел русским воплем:

— Твою мать! Пустите меня, дуры!

Этого уже не могла стерпеть и Кира.