Танго под прицелом

– Может, мне уехать, Марго? – глухо произнесла Мэри.

– Куда? Тебе некуда ехать. Если только к Алексу.

Мэри резко села, сбросив одеяло:

– Я больше не хочу о нем. Никогда, Марго, слышишь?

– Значит, тебе никто не поможет.

– Скажи, почему, ну, почему я должна зависеть от него, а? – зашипела Мэри, наклонившись над лицом подруги.

– Я не сказала – зависеть. Я сказала, что только он может помочь тебе. Сама подумай – разве ты можешь, скажем, в милицию с этим пойти? Что ты там скажешь? Мол, люди моего мертвого супруга или кого-то еще преследуют меня, а сама я официально тоже мертва и живу по поддельному паспорту?

– Не нравится? Тогда не упрямься.

– Не сомневаюсь, что ты уже сделала это, потому теперь настаиваешь на моем звонке – это ведь было его условием, да? – Мэри встала и направилась в кухню. Оттуда послышался звук щелкающей зажигалки. – Марго, я не буду делать этого.

– Конечно, не будешь, – пробормотала Марго еле слышно. – Вы оба слишком упрямы, чтобы понять… А мне что делать? Что делать мне, зная, что тебя могут в любую секунду украсть, искалечить, убить? – повысив голос, спросила она.

– Ты сама сказала – официально я мертва, так чего тебе бояться? Два раза не умирают.

– Идиотка… – вздохнула Марго. – Ты как хочешь, а я попробую уснуть.

– Я возьму твой ноутбук? Набросаю пару страниц. Не бойся, в почту твою не полезу.

– Прекрати! Ноутбук на столе в комнате. А… ты снова что-то пишешь?

– Да. Пытаюсь. – По тону Марго поняла, что дальнейшие расспросы бесполезны, Мэри никогда не обсуждает заранее сюжет романа.

Но в душе поселилась надежда – если Мэри снова начала писать, это означает, что через пару месяцев у Марго снова будет работа – перевод на французский, потому что издавать книги в России упрямая Мэри никак не хотела. Французская писательница Мэри Кавалье – и всех все устраивало.

Вскоре из комнаты послышался стук клавишей, и Марго незаметно уснула под мерный ритм.

Утром она проснулась одна. В кухне на столе обнаружился одинокий стакан с остатками воды, окурки от тонких сигарет в пепельнице, а в комнате – выключенный ноутбук и вырванный из блокнота листок со стихами.

С холодной улицы к тебе войду.

Горячий, мечешься, в густом бреду.

Меня не узнаешь – и хорошо,

Что своим сердцем меня нашел.

Когда проснешься – ты будешь здоров.

Мое молчание жарче слов.