Танго под прицелом

А надо как-то собраться и что-то все-таки изобрести, я просто не могу уже в этой испанской клетке, я схожу с ума от ежедневной сангрии в стеклянном кувшине, от запаха паэльи и чиабатты, от продолжительной сиесты, во время которой все словно вымирает. Мне просто необходимо сменить обстановку, побывать в суматошной Москве и увидеть единственного родного человека – мою Марго.

И вот тут-то удача свалилась на мою голову в образе собственного супруга, вернувшегося домой как раз к началу сиесты.

– Долорес приготовила обед, – не оборачиваясь, сообщила я.

– Жарко… попить бы только… есть не буду, – пробормотал он, склоняясь надо мной и отгибая поля огромной шляпы, с которой я не расставалась, не желая покрываться загаром и напоминать местную жительницу – моя белая кожа и рыжие волосы контрастировали с окружающими прокаленными солнцем брюнетками.

Я поморщилась, изо всех сил стараясь скрыть отвращение, охватывавшее меня в последнее время при одном только приближении Кости.

– Ты не хочешь прилечь, отдохнуть? – пробормотал он, целуя мое плечо и шею.

– Мария, ты испытываешь мое терпение. – Голос стал чуть суровее.

– Я действительно только что встала, можешь спросить у Долорес.

Опускаться до расспросов прислуги Костя не стал, но я физически ощутила недовольство своим поведением, а это означало только одно – ночью он будет груб, как животное. И пьян, как портовый грузчик. А я завтра, как следствие, вынуждена буду либо замазывать синяки на шее тональным кремом, либо надевать водолазку с высоким горлом, что в такую жару просто катастрофа.

Но я ничего не могла поделать с собой – слишком уж много я про него знаю, чтобы спокойно относиться к притязаниям на мое тело. Вот уже долгое время я тщательно искала повода и момента для бегства и уже почти все устроила, почти… Но для того чтобы все удалось, мне нужно быть более мягкой и более сговорчивой – иначе у Кости возникнут ненужные подозрения и вопросы, а вот это мне и ни к чему.

Сделав над собой нечеловеческое усилие – в буквальном смысле, кстати, – я поднялась из кресла и подошла к мужу, курившему, облокотившись о перила террасы. Положила руки на плечи, прижалась, чувствуя знакомый, но теперь почему-то отталкивающий аромат туалетной воды:

– Костя… прости меня, я, видимо, перегрелась… такая жара… – Мои руки скользили в расстегнутый ворот белой рубашки, и я еле сдерживалась, чтобы не вцепиться ногтями ему в грудь.