Танго с призраком. Том 3

И заслуживают жестокой казни...

Впрочем, синьору Пенья было не до мух. Перо летело по бумаге стремительно, слова ложились, словно камни в дворцовую площадь, одно к одному, без помарок, без исправлений, и каждое на своем месте, и каждое создает свой неповторимый узор...

Мешать?

УБЬЮ!!!

Сам по себе он бы не смог воспрепятствовать посланнику герцога де Медина, но вот синьора Пенья...

Стоять между женщиной и романом? Причем таким, который она читала с самого начала и желает дочитать до конца? Долгожданным романом?

Лучше заройся сам под землю, о, несчастный глупец.

В противном случае тебя закопает, выроет и снова зароет женщина. В таком состоянии они страшны.

Так что посланник герцога, который рассчитывал просто отдать приглашение и тут же уехать с синьором к своему хозяину, был остановлен синьорой на взлете.

- Мой супруг занят и не может вас принять.

- Синьора! - оскорбился мужчина. - Позвольте...

- Не позволю, - лязгнули железные зубья капкана. - Мой супруг занят весьма важными делами. И примет вас только тогда, когда сам, лично выйдет из кабинета.

- И что же это за дела?

- Сие вас ни в коей мере не касается, - парировала дама.

Курьер оскорбился. Но в том-то и дело что уйти он не мог. Никак. Ему надо передать письмо, дождаться ответа и привезти синьора Пенья. А как это сделать, если к нему даже подойти не дают?

Прорываться силой?

А у двери гостиной застыли два крепких лакея. И судя по непроницаемым равнодушным мордам, они выполнят любой приказ хозяйки.

Курьер даже сглотнул.

Как-то очень живо ему представилось собственное тело, с перерезанным горлом, плавающее в море. Взгляд хозяйки дома был таким.... Вот сделает - и не задумается. Ни на секунду. Разве что полы прикажет протереть от крови.

Пришлось ждать.

В компании хозяйки, с чаем, с булочками, со светской беседой, но - ждать и ждать. И представлять себе гнев хозяина.

С другой стороны, синьора могло не оказаться дома, и курьер просто его дожидался. Если синьор Пенья это подтвердит, части проблем можно будет избежать.

Наконец синьор вышел из кабинета и прошел в гостиную.

- Каролина, милая, это тебе. Вот это последние листы. А это - первый.

Женщина схватила стопку бумаги так, словно она была из золота отлита и бриллиантами осыпана.

- Хосе!

На первом листе было четко и красиво выведено: 'Моей любимой супруге, Каролине, в знак моей признательности'.

- О, Хосе!

- Я рад, если тебе понравилось, - по-мальчишески улыбнулся старый преступник. И перевел взгляд на гостя.