— Погрейся, детка.
Незаметно поглаживаю ее по бедру.
Леха искоса смотрит за моей рукой. Приподнимаясь на локтях разглядываю Женю. Глаза закрыты… Губы расслабленны… По коже струйками бегут ручейки пота… Ведет плечами, устраиваясь удобнее. Завернутый конец простыни на груди расслабляется. Тонкая белая ткань скользит… Кладу руку на грудь, предотвращая аварию. Выгибается навстречу. Рефлекторно сжимаю…
Тихий вскрик, переходящий во что-то среднее между хихиканием и мурлыканием. Простыня скользит с бедер еще выше.
— Ты же в трусиках? — шепчу ей.
— Если нет, то еще десять сантиметров и откроется шикарный вид на твои прелести.
— Проверь… — улыбаясь одергивает простыню, но она снова скользит по бедрам.
Облизываю соленое плечо…
Лёха рассматривает, скользя взглядом по длинным, согнутым в коленях, ногах. Закрывает глаза, и тихо возмущаясь, переворачивается на живот. Да… реакция заметна. Сидящая внизу Надежда её не оценит.
— Вспомнил, Лёх?.. — припоминаю его недавние жалобы и наш совместный сексуальный опыт.
— Аронов… Отвали… — страдальчески.
До Жени доходит, мы тихо смеемся.
— Я — нырять! — приподнимается Женя. — Кто со мной?
— Ой… нет… — мне лень. — Окатиться ледяной это да, но сибирские реки — это перебор.
— Там ниже нуля… — вздыхает Лёха.
— Слабак… — шепчет мне Женя провокационно.
— Зараза… — ныряю рукой между бедер, чтобы ущипнуть за чувствительные места.
Со смехом, уворачивается, соскакивая на пол. Простыня сбивается. В трусиках…
Мелькнув на долю секунды голой грудью, обматывается обратно.
— Упс!
Надежда презрительно морщится.
Женя сбегает.
Моя умная девочка выбрала тактику полного игнора, чтобы не выносить Лёху еще сильнее.
Я не могу позволить, чтобы она лезла в воду одна. Там течение, уже темно и вода действительно ледяная. Мало ли…
— Михей… ты же морж… сходи с Женей…
— Не, Андреич. У меня массаж… и радикулит. Сегодня это твоя беда.
Ну пи**ц…
Выхожу за ней.
Скинув простыню на стойку для рыбацкой сети, она с визгом залетает в ледяную воду.
Меня сводит от одного только вида.
Но тормозить себе дороже, тело остынет и это моржевание совсем потеряет свой кайф. Залетаю следом за ней.
Твою ж…
Окунаюсь.
— Быстро на берег!
Прибью эту дрянь!
Вылетаем обратно.
— Ты мой герой! — смеется.
Кожа горит, сердце колотится… Ладно. Хорошо… Живи, детка!
От света тусклого фонаря ее грудь становится более выраженной, приобретая необычный силуэт. Веду пальцем, обводя твердый сосок. Она еще часто-часто дышит после наших ледяных процедур.
