— Думаешь, не справлюсь?
— Это сложнее, чем кажется.
— Спасибо, что предупредила. Может, какие-то детские площадки недалеко?
— В торговом центре есть. Но ее нельзя там оставлять одну, — вздыхает. — Рядом есть столики… Ты сможешь попить кофе. Как наиграется, набери меня. Я отпущу студентов пораньше и…
— Разберемся. Собирайся.
— Ась?
Уводит.
Сдалась. Я был практически уверен в этом. Она болезненно переживает ситуации, когда кто-то попадает по ее вине. И всегда разбивается вдребезги, чтобы не допустить этого.
Пока девочки собираются, мою посуду.
Вытираю раковину бумажным полотенцем. Губки для посуды и прочее безобразие отправляется в мусорное ведро.
Не забыть купить одноразовые салфетки для посуды и…
— Женя? Где жидкость для мытья посуды?
— ПАВы, — заглядывает. — Это очень вредно, Олег Андреевич. Соблаговолите пользоваться жидкой содой.
— Ты серьезно?
— Абсолютно.
— Час от часу…
Перед торговым центром затор. Женя нервничает, поглядывая на часы. Разворачиваюсь.
— Сначала завезем тебя, — поясняю свой маневр.
— Потом поедем в ТЦ.
— Нет, Олег! Ее надо раздеть, напоить… — срывает ее. — Нет.
— Разберемся, Жень.
Отрицательно качает головой.
Вытаскивает телефон, нервно набирая чей-то номер.
— Куда ты звонишь?
— Отменю всё…
— Успокойся. — Выхватываю телефон из рук. — Не отвлекай меня…
Она дергается не из-за того, что я могу не справиться. Её бесит сам факт моей заботы об Асе и времяпрепровождения с ней. Это очевидно.
А мне, по большому счету, плевать на эту лекцию и ее пострадавшего коллегу.
Это всего лишь лекция! Мне принципиальна ситуация ее доверия.
Поэтому я высаживаю ее возле Университета. Практически силой, вытягивая из машины.
— Не дергайся. Я все понимаю, что у тебя в голове, моя девочка. Но так нужно…
— Её отец меня порвет за это.
— Нет. Не позволяй. Ему придется также принять моё наличие в ее жизни, как я принимаю его наличие. Ты слишком его щадишь.
Поднимает руки, не желая продолжать разговор на эту тему.
— Позвони мне сразу!
— Иди…
Уходит. У двери еще раз оглядывается.
Возвращаюсь в машину.
— Ну что, Асьминог, поехали?
— Да!
Все бы ничего, но гул детских голосов из детского лабиринта через двадцать минут становятся невыносимым. Включаю погромче звук в наушниках. Время идет медленно.
Со слезами на глазах ко мне идет растрепанная Ася.
Так… неожиданный поворот!
Выдергиваю из ушей наушники.
— Там… девочки меня обижают… — всхлипывает. — Резиночку забрали…
Да… С девочками воевать я не готов. Тем более за резиночку.
