В этот раз не для того, чтобы полюбоваться произведениями искусства. Просто ностальгия. Наверное, старею.
Нет, я не любил это место и не был здесь счастлив. Мне было ровно. Но очень многое произошло со мной тут впервые.
Вот здесь, у лесницы — первая серьезная драка и разбитый в кровь нос. Я был несговорчив и остр на язык. Мне пришлось быстро учиться драться."
"Здесь… — сворачиваю в левую залу, — был кабинет музыки. И меня года три насиловали вокалом, возлагая большие надежды, пока я не научился качественно фальшивить.
Дальше… здесь раньше был спортзал. И, первый человек, которым я очаровался после отца — тренер по Джиу. Я был любимчиком. Он это не демонстрировал, требуя с меня больше, чем с остальных, все время критиковал и поучал. Говорят, он разбился сразу после моего отъезда. Практически все, что я знаю о своем теле, как механической машине — это от него.
Там, на втором этаже — спальни. Туда я не хочу. Это был тридцатигласый ад. Похуже, чем этикет и бальные танцы. Никогда не было там тихо.
Даже ночью.
Проход в сад закрыт решеткой. Делаю несколько фото на телефон.
Да… воспоминаний много.
Мой первый секс случился здесь. Мне не пришлось делать для этого никаких усилий, как другим. В моей жизни всегда все было как в истории о Говарде Кнолле:
«Она не стоила мне ни пенса.
Ни одного усилия, даже танца.
Почему я прошу только сигарету, они мне уже «останься»?
Ослабляю галстук, они мне уже «разденься»?
Пап, я вырасту в мизантропа и извращенца,
Эти люди мне просто не оставляют шанса».
Сначала я пользовался этим. Потом заскучал… Ударился в извращения и форматы. Потом заскучал и от этого. Пусто. Устал искать чего-нибудь эдакого, будоражащего нервы и… все устаканил в удобном для себя режиме.
Женя всё изменила. Диаметрально. Но я с удовольствием и азартом учился бесконечно завоевывать эту девочку, сворачивать горы, делать невозможное, ломать себя, строить заново, конкурировать… Это стало образом жизни. Она сделала меня мужчиной в полном смысле этого слова.
В плане управления реальностью другого человека и полной ответственности за это. Женя не оставляет шанса оставаться «невинным».
Шесть…
Через час у меня заказан столик в ресторане. Это моя традиция — ужинать там перед отлетом.
Терраса открывает вид на центр города. Это один из лучших ресторанов Европы. Но на удивление спокойный.
Я ем трюфель, но вспоминаю Женькины грузди и ее «мужской вариант простого сибирского счастья». Да. Франция прекрасна, но я хочу домой.
