Женя в замершем состоянии с утра. В ее силах снять напряжение между нами одним только взглядом. Не хочет. Ночью она легла с Асей. Я счел это началом плохой традиции и унес ее спящую к себе.
Женя всё-таки сделала мне подарок — отказалась от идеи испечь пирог, с сарказмом заявив, что мне наверняка будет приятнее, если на мой праздник, она не будет готовить на кухне. Спорный вопрос. По-настоящему спорный. Чувства на этот счет двойственные. С одной стороны — да. С другой — Женины пироги гораздо вкуснее заказных. Они горячие, нежные и в их запахе много ее нот.
Мне нравится. К чужим — я равнодушен. Наверное, на следующий свой день рождения, я все-таки попрошу ее об этом. В этот — заказал нам ужин на двоих из хорошего ресторана.
Разбираю термокоробки. Все еще горячее. Сервирую стол.
Женя уводит Асю вниз. Ее папа не поднимается к нам в квартиру. А ведь я его предупреждал, что так будет. Не то, чтобы я против, нет. Но теперь, он не хочет делать этого сам. Недальновидно… Но он еще молод и слишком принципиален, чтобы заглядывать вперед и рассчитывать свои ходы.
Ася, в придачу к цветному теперь ремню, подарила мне свою картину. Тайком от мамы. Та сильно не советовала. Это из вредности, уверен. Но может еще и в попытке уберечь Асю от разочарования отсутствием моего восхищения ее творчеством. Я понимаю. Но я поблагодарил Асю и обещал, что картина будет в рамке. Картина полный красно-зеленый сюр. Но по версии автора там мама, я, она и еще один малыш. Поэтому она будет в рамке. Ценная вещь. Женя как-то оговорилась, что дети прекрасные материализаторы идей.
Ее дети, наверняка, особенно! Слепая вера в чудеса мощная сила.
Давай, детка…
Расслабь нас.
Мне нужна твоя лояльность.
Разглядываю изящную шею. Силуэт, словно ваза. Мне хочется провести руками по всем изгибам. Мне хочется сфотографировать ее спину и эти бедра, касающиеся поверхности стула. Обязательно сделаю это. Именно в образе вазы. Волосы собраны наверх. По открытой спине длинная тонкая прядь. Поверх тонкой линии ошейника. Веду по нему пальцами.
Дохожу до застежки. Расстегиваю.
Напрягается. Рука подлетает к шее, пытаясь удержать.
— Не сегодня.
Забираю, вытягивая из расслабляющихся пальцев.
Поднимает на меня глаза.
— Сегодня твоя воля должна принадлежать тебе.
Наливаю в бокалы вино. Подаю один ей. Обхватив своей рукой мою, Женя касается губами моих костяшек.
— Олег…
Поднимается.
— Женечка, — перебиваю ее.
И меня тоже перебивают. Телефон.
Кручу в руках. Скинуть?
- Ответь, Олег, — гладит по плечу.
