— Тогда, я буду ждать. Твой… «семейный скандал» был из-за меня?
— Нет. Мой «семейный скандал» был из-за того, что у нас с женой не совпали решения на счет тебя.
— Ты обсуждаешь меня со своей… женой?
— Конечно, Алина. Я всё обсуждаю со своей женой.
Почти…
— Аронов — лицемер и врунишка! — шепотом, в свободное от телефона ухо.
Стреляю в неё гневным взглядом.
— Ты будешь учитывать ее мнение? — растеряно. — Она же Нижняя… или…
— Она Свич. И она моя жена в первую очередь, Алина. Мы всегда обсуждаем с ней все истории про третьих лиц.
Чтобы ты понимала… Все женщины, которые касаются меня так или иначе, под её Топом.
Женя закатывает глаза, шепчет: — Это ж надо так врать!
На самом деле — я не вру. Просто Алина не касается меня.
— Это Хард… — в голосе Али слёзы.
Это хорошо… слёзы снимают стресс… и превращают суицидальные настроения в банальное опустошения.
— Разве между нами заключены какие-то договоренности? Я подписывался под твоими Хардами? Может, ты как-то учитываешь мои?!
Тишина…
— Спрячь своё циничное жало, Аронов… Вселенная не любит, когда обижают женщин… — опять в другое ухо.
Закрываю микрофон ладонью.
— А когда насилуют мужчин любит?
— Вселенная — женщина, — ухмыляется Женя. — К нам у неё больше сострадания.
— Мир несправедлив. В который раз убеждаюсь.
— Тебе грех жаловаться. Вселенная влюблена в тебя не менее…
Ну да, ну да… И периодически отбирает у меня тебя исключительно из ревности! Пф…
— Разговор закончен, Алина. Ничего мне не слать, пока я сам тебя не наберу.
— Хорошо.
Скидываю вызов.
— Довольна?
— Частично.
Сжимаю челюсти. Детка борзеет. Сколько можно терпеть ее вольности?
И она конечно, чувствует, что моё терпение на грани.
— Олег… приготовь мне что-нибудь вкусненькое…
— Манипуляция…
— Очень хочу кушать…
— Надеюсь, ты осознаешь, что ходишь по грани.
Её желудок урчит. Я закатываю глаза. Её тело всегда на ее стороне! Почти.
— Кстати! Ты краснела перед Аверьяновым.
— Мхм…
— Как?…
— Я просто вспоминала…
— Что?
— То, чем ты… дразнил… его. Наш первый опыт такого рода…
И моё тело реагирует — кровь снова приливает во все места, откуда по логике должна уйти хоть на какое-то время.
Ах… нереально горячие были моменты! И я с трудом дышу, вспоминая.
Обвиваю руками, мягкий рывок и она подо мной. Лицом вниз!
— Аронов! — вскрикивает. — Нет!
Впиваюсь в шею зубами. Язык… поцелуй… скольжение зубов…
— А мне показалось — «да». Ты так сладенько краснела.
— Я умираю от голода!
— Выпорю…
Но ее желудок урчит снова.
