Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

– Неужели все так гадко?

– А ты как хотела? «Объявляю вас мужем и женой? Топайте в гражданскую ячейку общества и чтоб все было культурно?»

– И светлые маги так? – усомнилась Таня.

– У светлых магов суть та же, только чуть помягче, размытая такая. Вместо собаки то ли птица, то ли рыба. Причем они покрывают ее тряпочкой, чтоб не видно было, кого в жертву приносят. Типа что не видно, того нет! – Склепова нервно расхохоталась.

Гибко, как пантера, она вспрыгнула на диван, легла животом на его спинку и заглянула Тане в лицо.

Совсем близко Таня увидела ее кошачьи, вкрадчивые, разного размера и цвета глаза.

– Да ты, видно, еще не врубилась, Гротти, в какие игры мы играем. Что темные маги, что светлые – одинаковая декорация. Всякие битвы между нами – это битвы зла со злом. Без исключений. Тот, кто позволил себе забыть об этом, – тот уже одурачен.

Гробыня облизала губы, а потом вдруг сердито и быстро, точно мстя ему за что-то, куснула диван.

– Я тут на этой Лысой Горе на таких уродов конченых насмотрелась, что хоть стекло жуй и ртутью из градусников запивай.

Темные маги – это уроды явные и неприкрытые. У каждого на лбу написано: «Стою пять дырок от бублика, но сдачи не даю». А белые маги – это уроды с вывертом. Вроде как маскируются, а сами в помойке на метр глубже сидят. Темные маги хоть кончиком носа иногда из помойки выныривают свежего воздуха глотнуть, а эти вообще никогда.

Таня встала. Разговор ей не нравился. Существуют темы, которых надо избегать, потому что обсуждение их само по себе тупиково.

За обсуждением и выводом должны следовать какие-то исправляющие действия. Если же действий нет, то пустая болтовня становится вдвойне преступной. Раньше-то многие поступки были неосознанными, а теперь получается, что и этой отговорки нет.

– А в Москве где праздновать будете? Москва большая, – спросила Таня.

Продолжая лежать на животе и вжиматься щекой в спинку дивана, Склепова сказала половинкой рта:

– Понятия не имею где.

Таня не поверила, что такое возможно.

– Я себя знаю.

Сама бы я никогда не определилась. Мне бы все казалось не то, убого, нелепо, смешно. А раз так, то лучше поручить дело тому, кто заведомо сделает все неправильно. Тогда я морально всегда найду оправдание, почему все сорвалось, а сама буду как бы не виновата. А раз не виновата, то и моральное самобичевание отменяется. Не знаю, понимаешь ты меня или я слишком путано все объяснила? – Гробыня почти просительно взглянула на Таню.

Таня заверила, что понимает.