Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

Нечто жуткое, похожее на темный вихрь, вырвалось из нее, широкой петлей скользнуло над головами, безуспешно попыталось коснуться Ваньки, неприязненно отпрянуло от Бейбарсова и с диким воем умчалось в никуда, оставив на потолке выжженный след.

Упырь медленно завалился на спину. Он падал, уже в падении медленно осыпаясь и обращаясь в ничто. Но самым жутким было не это, а то, что перекошенное лицо упыря медленно обретало человеческие черты. Та отвратительная, чуждая сила, которая делала это существо упырем, ушла.

Теперь Ванька видел только серое лицо страдающего, болезненно-раздражительного немолодого человека, проснувшегося среди ночи от сильной боли и искренно недоумевающего, где он и что с ним. Единственный уцелевший глаз упыря утратил свое кровавое мерцание, но, увы, лишь для того, чтобы закрыться. Упырь упал и затих. Отсроченное на несколько веков тление в несколько мгновений обратило его в прах. Бамбуковая рукоять трости вскинулась к потолку.

Не менее ужасным было и то, что другие упыри – Ванька готов был поклясться! – смотрели на своего преображающегося предводителя, пылая местью, но одновременно будто с завистью.

Ванька понял, что упыри это те же люди, некогда впустившие в себя темную силу из недр Тартара. Он слышал об этом и прежде, но слышать и знать – это одно, а допустить знание к сердцу – совсем иное.

– Мертвая кровь подарила ему покой! Никто не хочет меня поблагодарить и записаться в очередь? – хрипло поинтересовался Бейбарсов.

Его голос точно разбудил остальных. Скамья, с которой разом сорвались несколько десятков упырей, опрокинулась. Опомнившись, что заигрался, Бейбарсов вскочил с ногами на стол и, перескочив через гроб, побежал к своей трости.

Толпа упырей разделилась. Часть ринулась к Глебу, другая, чуть большая, урча, атаковала Ваньку, чья живая кровь была для них предпочтительнее.

Лишь один кособокий упырек в полотняном пиджачке и кепке блинчиком, которая была визитной карточкой для мелкоуголовной шпаны лет так «дцать» назад, стоявший чуть поодаль, у труб, и гонявший из одного угла губ в другой архаично выглядящую «беломорину», остался на месте.

Его правая рука быстро скользнула под пиджак, за брючный ремень. Ванька увидел громоздкую с цепочкой рукоять старого нагана. Что ж, вполне научный подход быстрого пускания крови.

Ванька не стал выяснять, в кого полетит первая пуля, а в кого вторая.