Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

Руки, ноги, пальцы на руках – что они? зачем они нужны? почему?

Мысль была такой убийственно равнодушной, такой чужеродной, что Таня испугалась и бесцеремонным пинком воли заставила себя повернуть голову. Дверь, ведущая к сфинксу, вновь была заперта. Шагах в двух Таня увидела Ягге, которая пыталась открыть зубами зеленый пузырек с узким горлышком. Кроме того, за клеткой с медведем стоял еще кто-то. Таня отчего-то решила, что Ягун.

– Как она? – озабоченно спросил у Ягге Тарарах.

– Перестанешь бегать, так, глядишь, и выживет, – язвительно сказала Ягге.

Старушка наконец справилась с пузырьком, накапала на сахар и протянула кусок сахара Тарараху.

Тот, шагнувший было к Тане, изумленно застыл с куском сахара в руках.

– Разве это мне? – удивился питекантроп.

– У нее губы не синие. Ешь, тебе говорят! Бессмертный ты наш!

Тарарах послушался и с хрустом разгрыз сахар здоровенными зубами.

– Что это? Магия какая-нибудь?

– Обычнейший валокордин!

Тарарах перестал работать челюстями.

– Жуй-жуй, буржуй! Такие здоровяки, как ты, на деле самые хрупкие.

Тарарах отмахнулся и снова забегал. Ягге решительно встала у него на дороге и заставила-таки проглотить сахар. Пока Тарарах глотал, Ягге задумчиво коснулась пальцем его плеча, затем обмотанной вокруг пояса шкуры и спросила:

– Родной, ты знаешь, я тебя люблю. Не обидишься, если спрошу: ты когда-нибудь моешься?

Питекантроп засопел.

– Как не моюсь? А заплывшего моржа летом кто в бухте ловил? – спросил он.

Ягге покорно кивнула. В тоне Тарараха было столько искреннего недоумения, что даже упрямой маленькой Ягге было понятно – переубеждать его бесполезно.

– И то верно. Мыться – только счастье смывать, – кротко согласилась она.

Таня не выдержала и расхохоталась. Ягге и Тарарах одновременно повернулись к ней.

– Очнулась! – заорал Тарарах.

– Вот видишь, перестал бегать и сразу результат! – подтвердила Ягге.

Она подошла к Тане, присела рядом на лежанку и провела по щекам вдруг возникшим в руке мятным веником. Таня ощутила, как ее вновь, капля за каплей, наполняют силы.

Ей захотелось смеяться, а раз так, то захотелось и жить. Ягге удовлетворенно кивнула, и веник исчез из ее ладони.

– Кажется, основные дыры я залатала, но все же тебе не стоило его бояться! – сказала Ягге укоризненно. – Эти негодяи пьянеют от страха, как садисты от крови.