Таня Гроттер и проклятие некромага

Ощущающая каждую мысль, каждое движение напарника. Пара – как тактическая единица. Сложно сказать, было ли это оригинальной находкой тренера или встречалось в спорте когда-либо прежде, однако для Тани это явилось неожиданностью.

Особенно, когда в боевую пару Тане Соловей внезапно назначил… Энтроациокуль. Когда он произнес: «Гроттер», а сразу после – «Энтроациокуль», Тане почудилось, что она ослышалась. Бактрийскую ведьму? Она бы предпочла Рамапапу или Маланью Нефертити.

Не веря своим ушам, Таня подлетела к Соловью.

– Но почему она? Почему?

Соловей нахмурился. Во время тренировок задавать вопросы не полагалось. Только после, на разборе.

– Ты отнимаешь время! – крикнул он.

– Я хочу знать! Я требую!

– Она твоя вторая половина.

– Ты ее светлая тень. Она – твоя темная тень. Вы полная противоположность. Свет и тьма. Молодость и мудрость. Идеализм и коварство. И при всем том у вас больше общего, чем вам кажется. Короче, вы прекрасно уравновешиваете друг друга. Вместе вы непобедимы… А теперь марш, марш! Ты и так уже отняла у команды тридцать секунд!

Соловей замахал руками.

– Что, напарница? Пыталась отделаться от своей темной тени? Вперед, крошка! Шевели смычком! И помни: если ты подведешь меня на поле – я тебя прикончу.

– А если тормозить будешь ты?

– В этом случае я тоже попытаюсь прикончить тебя первой, чтобы избежать твоих укоров! Вперед!

Разгневавшись, Таня сделала такой стремительный «мгновенный перевертон», что Энтроациокуль нагнала ее лишь к середине петли.

Таня вернулась к себе часов около десяти вечера. Тибидохс кипел. Кто-то откуда-то возвращался или куда-то направлялся.

По коридору навстречу ей прошли три девицы – две в юбках короче, чем носила в свое время Склепша, третья же, толстоватая, благоразумно ограничилась джинсами. На Таню девицы посмотрели небрежно, как на отыгранную карту. Для них Таня была допотопная особа, которая кучу лет назад сражалась с Чумой-дель-Торт.

В пятнадцать-шестнадцать лет дико меняются ценности. Вместе с ценностями меняется и отношение к людям. Ты как-то вдруг понимаешь, что любимый учитель Петрова на самом деле никакой не великий педагог и глупо сюсюкает со старшеклассниками. И певцу Сидорову пора выдать черную метку, а билет на помойку он и так уже получил.