Таня Гроттер и проклятие некромага

Последний из глиняных человечков добрался до глухой стены, повернулся к Тане, поднес руки к груди, поклонился с театральным страдальчеством и рассыпался. Пробравшись между старыми партами и диаграммами, которые демонстрировали рост температур магических искр в дружелюбной и недружелюбной среде, Таня подошла к стене и отодвинула щиты. Стена была каменной, глухой. Таня оглянулась на Ваньку. Действие невидимого заклинания заканчивалось. Ванька, стоявший рядом, уже начинал мерцать. Его тело казалось еще прозрачным, как у призрака, однако вполне осязаемым.

Таня поняла, что и с ней происходит то же самое.

– Ну! Чего стоим, кого ждем? – сказал Ванька мрачно.

Таня произнесла несколько заклинаний, которые должны были искать скрытые проходы, однако ни одно из них не сработало.

– Не получается! Тут ничего нет! – воскликнула Таня.

– Здесь ждут не гостей, а одного-единственного гостя. Точнее, гостью, – сказал Ванька. – Все, что нужно сделать гостье, – постучаться. Можешь не сомневаться – ей откроют.

Не церемонясь, он схватил Таню за запястье и коснулся ее перстнем стены.

В тот же миг в каменной кладке материализовалась дверь. Она была низкой, дощатой. Таня, пригнувшись, прошла внутрь. Следом за ней – Ванька. Дверь закрылась за ними и вновь стала стеной. Они стояли в темноте. Пахло затхлой сыростью.

– Эй! – окликнула Таня нервно.

Внезапно в шаге от нее возник светящийся круг. В пятне света Таня увидела Бейбарсова. Он сидел на полу, насмешливо глядел на нее, на Ваньку и молчал. На его ладони лежал плотный шар синеватого пламени.

Ванька, стоявший рядом с Таней, скривился и зачем-то стал дуть на руку.

Глеб наблюдал за ним с интересом, как ученый наблюдает за крысой, которой только что впрыснул в кровь яд.

– Что-то нас здесь многовато. Не хочу показаться негостеприимным, но в моей маленькой кладовке есть место только для двоих, – заметил он, обращаясь к Валялкину.

– Я тебя ненавижу! – произнес Ванька тихо, но отчетливо.

– Это для меня не новость. Зачем говорить вслух то, что является очевидным? – произнес Бейбарсов снисходительно.

– Я тебя убью! – крикнул Ванька.

Глеб покачал головой.

Вместо ответа Бейбарсов вытянул из воздуха длинную иглу и до половины вогнал ее себе в бедро. Ванька завопил и схватился за ногу.

– Неужели больно? – спросил Глеб участливо. – А мне, вообрази, не особо. Привык уже. Боли не надо бояться. Боль надо любить. Она ненавидит, когда ее любят, и сразу уходит к кому-то другому.

– Ты псих! – крикнул Ванька.