Таня Гроттер и проклятие некромага

– Шурасик, э-э… дорогой, нам надо поговорить с Таней! – произнесла она мягко.

– Я не против! Говори! – великодушно согласился Шурасик.

– Меня? – встревожился Шурасик.

– Да, милый. Замедлю работу сердца, отключу мозг, зрачки не будут реагировать на свет. А после я вновь запущу твое сердце и мозг. Мы зовем это: «временный поцелуй смерти».

– Не надо поцелуев! Я не в настроении! Я как раз собирался навестить в магпункте Жикина!

– Чудно, милый! Передавай ему привет!

– А как там Жикин? – спросила Таня.

Шурасик остановился.

– Все еще на магэйфорине. Ягге постепенно снижает дозу, но непонятно, сумеет ли он жить вообще без осиных гнезд, – авторитетно сказал он.

– Я уверен, что Ягге его вытащит. Физически, во всяком случае. Вправить же Жорику мозги будет гораздо сложнее. Из крыши, которую срывало однажды, в следующий раз саморезики выкручиваются вдвое быстрее.

Он накинул пиджак, благосклонно кивнул Тане и направился к двери. Было слышно, как за дверью на него набросились журналисты и стали расспрашивать, что испытывает человек, встречающийся с некромагом.

Шурасик принялся многословно и охотно говорить про творческое общение и самопознание, чем совершенно усыпил бедных журналистов, которым нужны были более внятные сенсации.

– О чем ты хотела поговорить? О Глебе? – спросила Таня нетерпеливо.

– Тихо! Пока рано! Надо все проверить! – резко сказала Свеколт.

Она закрыла ладонями глаза и сквозь ладони внимательно посмотрела на Таню. На ладонях проступили два красных пятна, напоминавших глаза.

Это было жутко – Ленка разглядывала ее через собственную кровь и плоть. Таня была смущена. Как светлый маг, она не любила таких вещей. Длилось все, однако, недолго. Свеколт отняла от глаз руки. Поднесла палец к губам и, достав из воздуха бронзовый нож, шагнула к Тане.

Тане стало жутко. Сразу вспомнилось все дурное, что она когда-либо слышала о некромагах. Свеколт присела на корточки, левой рукой прижала к полу Танину ступню, а правой, используя нож как рычаг, ловко отодрала от ее кармана металлическую заклепку.

Действуя все тем же ножом и тщательно избегая случайного прикосновения к заклепке, она брезгливо отодвинула ее к центру комнаты и раздавила каблуком.

Послышался хруст. Когда Свеколт убрала ногу, Таня увидела на полу мертвое раздавленное насекомое.

– Носила джинсики в ремонт? – насмешливо спросила Ленка.

– Да, отдавала домовым.

– Оставляла их там, а сама отлучалась? – продолжала Свеколт.