Таня Гроттер и проклятие некромага

Не исключено, что Глеб действовал не по своей воле. Не понимал, что делает.

– В Дубодаме разберутся!

– Да уж. Из вашего Дубодама выходят расслабленными идиотами!

– Ви сомневалься в исправительных возможностях Магщества? – вкрадчивым, почти напуганным, но в действительности провоцирующим голоском спросил Франциск.

На его остром носике повисла большая мутная капля. На Танин взгляд, она больше напоминала клейстер.

Академик коротко, по-военному поклонился. Признаться, Таня даже не ожидала от довольно кругленького главы Тибидохса такого законченного и четкого движения.

– Честь имею, господа! Не смею более вас задерживать! Уверен, вас ждут еще дела. Что касается пострадавших боевых магов – обещаю: в ближайшее время им помогут, – сказал он, решительно открывая взглядом дверь.

И куда исчезла вся его мягкость? Хотя Таня, знавшая академика давно, удивлена не была. Недаром Склепова, чьей интуиции можно было доверять, утверждала, что Сарделькокопал похож на плюшевого зайчика, внутри которого не вата, а стальной трос.

Полувампиры, даже наглые, даже не лишенные магического дара, даже с боевыми кольцами, все равно не могут не опасаться мага уровня Сарданапала. Шутки шутками, а шакалы со львами на равных не сражаются.

Недовольно оглядываясь, посланцы Магщества потянулись к выходу. Судя по всему, оба не пропустили мимо ушей, что академик, во-первых, не обещал выдать им Бейбарсова, если тот объявится; во-вторых же, поклялся лишь уничтожить зеркало, но не вернуть его Магществу.

На пороге гнусавый на минуту остановился и, обернувшись к Тане, сказал со значением:

– Мы будем рядом! Если появится Бейбарсов – сразу позови!

Он распахнул куртку, и Таня увидела, что за ремень у полувампира заправлена короткая булава. Булаву венчал яркий камень.

– Знаешь, что это? «Раздиратель некромагов». Единственное реально действующее против них оружие. Направляешь камень на некромага, произносишь слово и – пуфф! В него впиваются пять раскаленных сверл. Некромаг кричит, пытается затянуть раны, но сверла не отпускают его.

Когда же тело уничтожено, дух, не успевший передать дар, обречен на вечные страдания. Жуткое зрелище! – надувая щеки, сказал Вацлав.

Его заплывшие глазки нездорово поблескивали. Еще бы: ствол есть, приказ есть, а пальнуть пока не в кого. Ну не печально ли? Заметив, какое впечатление слова Вацлава произвели на Таню, Франциск поспешил вступиться за напарника:

– Ты думаль, это слишком агрессив? У нас нет иной чойс.