Таня Гроттер и ботинки кентавра

Что-то мне было от него нужно, это точно… Что-то важное. Жизнь сплошная нелепость. В том мире я был человеком, потом перстнем… А здесь, в этом отражении, я дурацкая медалька на шнурке.

– Неужели ты не помнишь? Ну пожалуйста!

– Да, да, да. Ты узнала мою страшную тайну. У меня скле… – начал медальон и вдруг осекся.

– Что «скле…», что «скле…»? – безнадежно спросила Таня, минуту прождав ответа.

– …роз, – закончил медальон и окончательно стал холодным.

Ягуни потрогал медальон пальцем и отдернул его.

– Я чуть инеем не покрылся.

Давай подогреем этого любителя роз. Есть отличные заклинания, вроде Кипятильникус, – предложил он.

– Не думаю, что будет толк. Я уже поняла. Он разговаривает только несколько минут в день, и никакая магия тут не поможет. Магия на магию – это как заплатка на заплатку – держаться не будет, – сказала Таня.

Ягуни невесело кивнул.

– Значит, мы не из этого мира, – проговорил он. – Мы в том отражении, куда твой медальон… то есть Феофил… заслал Стихиария. Хорошенькую мину он подложил этому отражению, нечего сказать.

Твой предок был колоритной личностью."

"– Он спасал свой мир. И свою дочь. Но, похоже, только отсрочил расплату. В том, что мы здесь, наверняка замешан Стихиарий. Он не сумел сам покинуть этот мир, зато нашел способ перенести сюда меня и тебя. А возможно, еще кого-то с многоцветной аурой. И стер нам всем память. Меньше знаешь – крепче спишь, – сказала Таня, думая о чаше, оставшейся – как она только что сообразила – у Урга. Не та ли это чаша, в которую вместо крови девушки брызнула кровь альбатроса?

– Ага, я тоже думаю, что посуда та же самая.

Стихиарию нужна эта чаша. Он связан с ней и с ее рунами, – произнес Ягуни, и Таня сообразила, что ее приятель начисто забыл о своем обещании не подзеркаливать. – Кажется, я понял! – продолжал Ягуни. – Феофил Гроттер… Стихиарий требовал кровь его дочери. Наверняка дочери его давно нет на свете, и единственная его наследница по женской линии – ты. Он бы мог сделать это и раньше, сто или двести лет назад, но в роду Гроттеров, видно, рождались только сыновья. И вот Стихиарий дождался своего часа. В роду Гроттеров появилась девочка.

– Лучше бы я не появлялась. Все у меня наперекосяк, – грустно сказала Таня.

Она уже не помнила, как у нее все было раньше, пока на ее память не опустился черный туман, но сдавалось ей, что тоже далеко от идеала.

Глава 10

ХОЗЯЙКА МЕДНОГО ГРОШИКА

Гробулия Склеппи лежала на холме под сломанной сосной, когда что-то вдруг закрыло солнце.