Таня Гроттер и ботинки кентавра

– Стал любимчиком? – безжалостно уточнил Мардоний.

– Э-э… в общем, да. Он больше никого не слушается. Старший драконюх грозил донести.

Кентавр усмехнулся.

– И теперь ты опасаешься, что с тобой поступят по книге Гуссина Семипалого, чрезмерно вдохновившегося продолжительным общением с высокородной Улюлией?

– Ага. Так что же мне делать, Мардоний?

– Бежать. Лучше всего прямо сейчас. Забирайся ко мне на спину. Вообще-то мы не приветствуем, когда наши спины используются подобным образом. Мы не лошади. Но так и быть.

Единственный раз в жизни я могу нарушить правила… Ну, чего ты ждешь?

И-Ван покачал головой:

– Я не могу… Я не хочу бросать Левиафана. Теперь, когда он привязался ко мне, это было бы предательством.

– Левиафан – это и есть тот дракон, из-за которого все неприятности? – нахмурившись, спросил Мардоний. И-Ван вспомнил, что кентавры не любят драконов – никаких: ни водных, ни воздушных.

– Это хороший дракон, – сказал И-Ван.

Мардоний внимательно уставился на свои копыта.

– Хороший? Возможно… Но что такое драконы, будем откровенны? Просто глуповатые ящеры, которые любят резвиться в теплой воде на мелководье, когда их выпускают из вонючих бассейнов.

Те драконы, что в прошлом году для устрашения уничтожили четыре поселения кентавров на побережье, тоже были хорошими. И остались хорошими после того, что сделали. Твой Левиафан тоже был среди тех, готов поспорить. Разве это не тот гигант, чья струя кипятка бьет едва ли не до небес – вдвое дальше, чем у любого другого дракона? Он ошпарил тогда многих наших.

– Да, Левиафан там был. Но драконов просто-напросто натравили. Они же не понимают. Они просто драконы. Им приказали, и они… – начал И-Ван.

Мардоний грустно посмотрел на него.

– Видишь ли… Словами «просто кентавры», «просто драконы» или «просто люди» можно оправдать все, что угодно. Мы рассуждаем о разных вещах. Вообрази, вот идет война. Две армии осыпают друг друга стрелами, бросают кровососущие дроты, рубят волшебными мечами, используют силы стихий, сбрасывают глыбы с пикирующих крепостей… И что же? Все те, кто проливает кровь и творит немыслимые зверства, так уж плохи или жестоки? Да ничуть! Уверен, дурных среди них не так уж и много… От силы два на сотню.

Просто одни хорошие живые существа выпускают кишки другим хорошим живым существам, а те стараются по возможности отплатить им той же монетой. А некоторые для убийства придумывают оправдания, вроде «солдатский долг» или «приговор общества».