Глава черного отделения долго рассматривал его красненькими глазками. Его припухшие, с вылезшими ресницами веки озадаченно моргали.
– Я сошель с ума! – пробормотал Клопп. – Этот колец для белой магия! Почему он не расплафилься после три красный искр?
Перстень прадедушки Феофила неожиданно ожил.
– Кто это там еще болтает? – брюзгливо спросил он.
Услышав этот голос, суровый профессор Клопп вздрогнул и втянул голову в плечи.
– Я спрашиваю: кто там болтает? – с раздражением повторил перстень.
– Это есть фы, магистр Феофил? – испуганно спросил Клопп.
– Кто это назвал меня по имени?.. – подозрительно поинтересовалось кольцо. – Ах да, малютка Клоппик? А ну марш в угол, дрянной мальчишка, и не смей выходить до конца урока!
– Я… Как фы сметь? – возмутился было Клопп, но кольцо не обратило на его писк ни малейшего внимания.
– Если еще раз увижу, что ты грызешь пальцы на ногах, пьешь противомозольный декокт и прячешь под одеялом скунса, это станет известно всему Тибидохсу! – отрезало оно.
Профессор Клопп отшатнулся, выронил перстень и, беспрестанно оглядываясь, засеменил к своему гамаку.
Он выглядел раздавленным. Таня подняла перстень и надела его на палец.
«Ну и дела! Так вот какие штуки вытворял когда-то Клопп! Грыз пальцы на ногах и пил противомозольный декокт!» – пораженно подумала она. Ей сложно было поверить, что профессор был когда-то трудным подростком, да еще и учился магии у ее прадедушки Феофила Гроттера."
"– Малютка Клоппик! – повторила Таня и засмеялась, решив, что обязательно расскажет об этом прозвище Ваньке и Баб-Ягуну.
Жаль только, что Ванька и Баб-Ягун не то чтобы поссорились с ней – после того случая они довольно скоро помирились, но Таня нередко ощущала на себе их настороженные взгляды. Оба ее приятеля хотели, но не могли относиться к ней так же, как и прежде…
В тот день, когда все произошло и она выкрикнула любимое заклинание Чумы-дель-Торт, Таня долго размышляла, с кем ей посоветоваться. Подойти к Медузии она не решалась, а Сарданапал стал с ней сухим и строгим.
Таня даже опасалась, что он переведет ее к Клоппу на черное отделение, как это произошло когда-то с провинившимся Шурасиком.
Наконец Таня решилась и пошла к Ягге. Та всегда неплохо к ней относилась. Сухонькая старушка, закутанная в пеструю цыганскую шаль, только что сняла с огня котелок. В отличие от кошмарно пахнущих зелий профессора Клоппа, скользких полов его кабинета и древних котлов, покрытых толстым слоем плесени, в магпункте у Ягге всегда было чисто.
