Не желал слушать про мою мигрень и полипы в носу! – продолжала Недолеченная Дама с такой укоризной, будто это и было причиной того, почему он пропал.
– А что он искал? – с внезапным интересом спросила Таня.
– Сумасшедший Дедушка? – отозвался Поручик. – То ли клад, то ли что-то еще… Он вообще был жуткий молчун. Только ходил сквозь стены и вечно пропадал где-то. За триста лет никто ни разу не услышал его голоса. Правда, у нас поговаривали, что он один знает ход на Исчезающий Этаж, по которому можно вернуться назад.
Таня подалась вперед.
Уже во второй раз она слышала про Исчезающий Этаж. Так значит, туда существует безопасный ход!
– Ты что, Ржевский? – вдруг испуганно воскликнула Дама. – Зачем ты ей это говоришь? Это же тайна… Тайна всех привидений! Если Король узнает, он пришлет тебе метку, а потом…
– Не встревай, зануда! Ничего я ей не сказал! Как я могу рассказать ей про ход, когда сам не знаю, где он? – буркнул Поручик.
Ржевский храбрился, но было заметно, что он порядком обескуражен.
Вскоре Поручик превратился в струйку дыма и нырнул в чемодан.
Недолеченная Дама, продолжая безостановочно ныть, устремилась за ним. Поняв, что больше ей ничего не расскажут, Таня захлопнула за ними крышку.
* * *За неделю до зимних каникул сразу две учительницы – по русскому и по географии – свалились с гриппом. Завуч же поставила на замену столько математики, что в головах у всех буквально зарябило от чисел и дробей, иксов и игреков.
Математик в школе, где учились Таня с Пипой, был просто кошмарный тип.
Звали его Игорь Валентинович. Огромного роста, с сизым носом и встопорщенным ежиком волос, он чем-то смахивал на Мертвого Грифа. Разве что пахло от него не тухлятиной, а всего лишь ушной серой. Таня была почти уверена, что он бы понравился профессору Клоппу, главе черного отделения Тибидохса.
Больше всего Игорь Валентинович ненавидел неточные ответы и шутки. За малейшее отступление от правил ставил двойки. А правил у него было множество. Поля в тетрадях должны быть ровно четыре клетки. Циркуль должен лежать справа от линейки.
В пенале должно быть два простых карандаша, заточенных с обеих сторон. Учебник должен стоять на подставке. Дневник должен лежать сразу за учебником, открытый на странице, где обычно пишут замечания. Руку поднимать строго перпендикулярно парте – и так до бесконечности. И наконец, последнее, самое невозможное правило состояло в том, чтобы наизусть знать все эти правила…
Зато тишина на уроках Игоря Валентиновича была просто мертвая.
