Когда он отвернулся, Таня не удержалась и показала ему язык. Но тотчас пожалела об этом, вспомнив, что у профессора Клоппа, по слухам, есть глаз и на затылке. И, как назло, именно в этот момент он оказался открытым. Мгновение – и Клопп яростно повернулся к ней:
– Гроттер, как ты сметь! Зачем ты показыфать мне свой язык?
– Э-э… меня сглазили… Он у меня сам высовывается… Вот смотрите! – быстро выпалила Таня.
Клопп ехидно улыбнулся. Его маленькие глазки приобрели самое сладкое выражение.
– Не огорчаться, Гроттер.
Такое часто быфать, – проворковал он. – А мой перо сам часто стафить дфойка в журнал. Ой, какой нехороший перо!
Черный маг уже щелкнул пальцами, подзывая журнал, но тут что-то оглушительно взорвалось. Во все стороны разлетелись осколки и раскаленные брызги.
Лиза Зализина с воплем нырнула под парту. По счастью, она отделалась лишь испугом. Зато котел раскололся надвое.
Профессор Клопп подбежал к ней.
– Сачем ты накрыфать котел крышка?! – закричал он. – И сколько ты положиль порох? Лучше бы фсрываться твой пустой голоф! Я ставить фам фсем плохой оценка! Фесь курс! Это быть мой любимый котел! Он стоять тут дфести лет!
Взбешенный Клопп выхватил из кармана платок и хотел промокнуть им вспотевший лоб.
Но произошло непредвиденное – неожиданно платок вырвался и схватил Клоппа за нос. Схватил так крепко, что его невозможно было оторвать. Взбешенный Клопп вскинул руку, чтобы метнуть в платок красную искру, но вовремя сообразил, что обожжет себе нос.
Правильно оценив ситуацию, в которой оказался преподаватель, первокурсники захохотали.
Почти никто не смог удержаться – уж больно потешно было наблюдать, как глава черного отделения на своих кривых тонких ножках прыгает по кабинету и никак не может отвязаться от настырного платка.
Наконец Клоппу удалось отлепить его от носа и бросить на пол. Выкрикивая угрозы, он выскочил из класса и вскоре вернулся с Поклеп Поклепычем.
Не дотрагиваясь до лежащего на столе платка, завуч внимательно оглядел его. Потом протянул палец и слегка ковырнул его желтым ногтем.
В тот же миг все четыре угла платка взвились и попытались обвить палец Поклеп Поклепыча.
Поклеп Поклепыч что-то пробормотал сквозь зубы. Его тяжелый перстень выстрелил сдвоенной зелено-красной искрой. Первокурсники зашушукались. Применять одновременно белую и черную магии строго воспрещалось, однако завуч свободно пользовался и той и другой. Недаром до перехода на белое отделение он считался одним из самых сильных черных магов.
