Пока побеждала подозрительность, но жадность язвила из засады, исподтишка.
– Где пещера? – спросил он.
Склепова подняла брови.
– Вам еще и адресок? А вы бы мне сказали, если б знали? Летите все время на запад, изредка поворачивая на юг, и авось долетите когда-нибудь!
Гробыня коварно улыбнулась и горделиво отчалила во главе магфиозной свиты.
Бессмертник еще раз окинул взглядом стены, подняв голову, посмотрел на балкончик Большой Башни и, не обнаружив там никого, кроме малютки Клоппика, задумался. Затем подозвал к себе одного из порученцев, рыжего и очень бойкого юношу, и шепнул ему:
– Тут что-то нечисто! Обшаришь все комнаты преподавателей.
И… э-э… особенно проверь, на месте ли их полетные инструменты.
Порученец понимающе ухмыльнулся и зашагал сквозь толпу, пробивая себе дорогу к внутренним галереям Большой Башни.
– Прошу прощения! Очень извиняюсь!.. Разрешите побеспокоить! – глумливо повторял он, бесцеремонно расталкивая младшекурсников.
Расшвыривая мелочь, он не замечал, что его, точно льдину, несет на Гуню Гломова, который застенчиво стоял в толпе и грыз палец.
В момент столкновения Гуня засопел и поддал навстречу плечиком.
– Прошу прощения!.. Очень извиняюсь, что два раза наступил вам на рубашку и один раз на костюм в целом! – вежливо сказал Гломов, помогая ему встать.
Рыжий порученец потрогал рукой челюсть, поправил галстук и уже без прежнего рвения нырнул в Большую Башню.
Склепова проводила его взглядом и торопливо поманила к себе крайнего купидончика из магфиозной свиты. Тот подошел, путаясь в колчане.
"
"– Видел того рыжего, который все разнюхивает? Влюби его в кого хочешь, хоть в гарпию, а затем поищи-ка мне Шейха Спирю и вправь ему мозги. В прошлую пятницу он вместо роз прислал гвоздики. Такие вещи не прощаются. Пусть оставит их для своей покойной тети.
– Оплата, хозяйка? Лимон бы, а? – сипло спросил купидончик.
– Обойдешься! Где я тебе лимонную скатерть возьму? Десять пряников за голову. Давай дуй! – И Гробыня нетерпеливо подтолкнула его в спину.
Купидончик залихватски натянул на грудь красные трусы, взял в зубы стрелу и резво вспорхнул.
Сверкая посеребренной черепушкой, Бессмертник Кощеев направился к тете Настурции, собираясь сообщить ей о странных событиях в Тибидохсе, но на пути у него внезапно вырос джинн Абдулла. Его плоское лицо корчилось в творческой агонии, прогибаясь в разные стороны, как физиономии у комиссионеров. По носу бродила одинокая бородавка. Остальные переползли на затылок, где выглядели вполне уместно.
